— Ах да. Я вас слушаю, Ольга Сергеевна.

— Нет, милочка, это я вас слушаю, — процедила Цветаева. — Вы меня позвали для разговора, ну так не стоит тратить мое время.

— Хорошо. Вы видели запись с вашим сыном?

— Это монтаж и подлог.

— Неправда.

— Я заявлю это в суде, а персонал клиники подтвердит, — фыркнула Цветаева.

Пусть попробуют не подтвердить! Сколько она им денег заплатила!

— Вы решительно настроены отобрать у меня сына? — уточнила Анна.

— Это — мой единственный внук.

— Вы не сможете отобрать у меня сына через суд.

— Ты — мать-одиночка, с сомнительной работой и почти без жилья. А репутацию я тебе подпорчу, не сомневайся. Тебе таракана не доверят, не то, что ребенка!

— Я выхожу замуж за Савойского. И Боря усыновляет Гошу.

— Подсуетилась, дрянь? — прошипела Цветаева. — Не поможет! Даже не рассчитывай.

Из ее глаз выглянуло такое, что Анне впервые стало страшно. По-настоящему страшно.

До этой минуты разговор шел на правовом поле. Суды, юристы… это было более-менее цивилизованно. А вот сейчас…

Так же смотрели освобожденцы, когда приговорили их. Когда ставили к стенке.

Когда стреляли.

В их глазах императорская семья даже людьми не была. Так… что-то прямоходящее. Оно говорит, конечно, ну так и попугаи говорят. Кто станет жалеть попугая?

Никто…

Ольга Сергеевна уже приговорила Анну. Как препятствие по пути к своей цели. Она не виновата, что у нее такой характер, она привыкла сметать все на своем пути. Но…

Как быть, когда под нож готовы бросить — все. Анна нужна Гошке — неважно!

Кира стала ему сестрой — плевать!

Савойский собирается усыновить мальчика — устранить препятствие!

Не человека, нет. Препятствие…

Рано или поздно дойдет до чего угодно, в том числе и до физического устранения. Анна в этом не сомневалась. Были попытки попортить ей репутацию, были попытки ее подставить, были попытки…

Чего еще ждать?

Похищения?

Шантажа?

Уголовного дела?

— Ольга Сергеевна, я даю вам последний шанс. Здесь и сейчас вы пишете мне бумагу с отказом от всех претензий, и я разрешу вам общаться с сыном.

Анна понимала, что не сработает, но решила дать этой стареющей женщине последний шанс. Хоть какой-то…

Или — дать этот шанс себе? Она не знала…

Цветаева предсказуемо не оценила ее слова. Хотя мягче Аня выразиться просто не могла. Только так… если ты согласна не лезть напролом, я дам тебе шанс наладить отношения. И рано или поздно тебя назовут бабушкой. Если нет…

Ольга Сергеевна приподнялась на стуле, оперлась ладонями на стол.

— Ты что о себе возомнила, дрянь? Ты, ничтожество, шлюха лесная, решила, что можешь со мной тягаться⁉ Да я тебя…