Яков Александрович подмигнул девушке.

— Анечка, чего тут плакать? Радоваться надо!

— Я радуюсь, — всхлипнула Аня.

И кинулась на шею мужу. Да, уже мужу.

— Боря, спасибо тебе!!! Я обещаю, ты никогда о своем решении не пожалеешь!

— Анечка, родная… разве можно жалеть о счастье?

Нельзя. Даже если оно пройдет — не стоит о нем жалеть. Ведь оно было в твоей жизни — и это главное. И Анна крепко поцеловала своего мужа, словно ставя подпись на документе.

Все у них будет хорошо!

Яна, Русина.

— Стоять, козел!!!

Бах!

Бах!

БАБАХ!!!

— Вернись, я тебя еще не убила!!!

Разъяренную хуже всякого хищника Яну перехватил жом Тигр.

— Солнышко, успокойся! Что случилось⁉

Яна так свернула глазами, что он, на всякий случай, не полез целоваться. Укусит еще… больно.

— Что случилось⁉ А ты знаешь, на ком этот гад собирается жениться⁈

«Гад» выглядывал из-за угла.

Насмотревшись на Яну, он ожидал примерно такой реакции, и был рад, что вовремя удрал. В гроб Урагану пока не хотелось.

А вот к Иде, в Герцогства, хотелось.

Но…

По правилам, руки Иды надо попросить у ее старшей сестры. Вот он и пошел просить. Честно сознаваться во всем случившемся. Так и так, люблю, женюсь.

И…

И едва не полег. Когда Яна в ответ на его признание, молча вытащила из кобуры револьвер. Хорошо еще, заряды кончились.

Яна тем временем прочитала ответ в глазах Тигра — и крепко наступила тому на ногу.

— А ну, пусти! Ты тоже все знал, да⁉

— Знал, — не стал отказываться император. — Ураган мне сказал. И я его решение одобрил.

— Серьезно⁈

— Да. Они друг друга любят, и Костя сможет уберечь твою сестру от любых проблем. Ты сама понимаешь, она более мягкая и спокойная. Ей муж нужен не абы какой…

Пальцы у него болели, и сильно. Но сапог спас ногу от перелома.

Яна задумалась.

Вот с этим сложно было спорить. Действительно, она-то от кого угодно отобьется. И кому угодно что угодно отобьет.

А Ида?

Мягкая, даже излишне мягкая, не привыкшая к свободе, не… она даже стрелять толком не умеет! Надо будет заняться образованием сестрички…

Ураган выглянул из-за угла.

Понял, что гроза более-менее миновала, и решился подойти поближе. Но далеко от угла не отходил. Так оно спокойнее на душе.

— Я не знал, кто такая тора Ида. Не знал, ни когда знакомился, ни когда полюбил… это уже потом. Здесь, в Русине, мне показали ваш портрет.

Яна чуточку смягчилась, но не сильно.

— Ей даже двадцати нет! У вас разница в возрасте — в два раза!

— И что? Я обещаю любить ее и беречь. А молодняку еще поумнеть надо!

Яна невольно фыркнула.

Ну да. Тот же Алексеев умом не больно-то отличался. Зато какая стать, какая прыть… ах как приятно ближнего любить! *