А что было еще делать? Рисковать детьми Ида не могла, да и собой тоже не хотела. Ей-ей, отравить негодяя кажется и то легче. И плевать на все законности!

Сто раз заслужил!

Анна, Россия.

— Ты меня поняла?

— Да.

— Доедешь до Брюховиц, там улица Ленина, шесть. Постучишь, скажешь, что от Леся, и заберешь сумку. Привезешь, отдашь мне.

— Хорошо, — Кира кивнула и отправилась на улицу. Вместе с сумкой.

Недалеко ушла, правда. Аккурат до патрульной машины.

А что? Не ехать же в эти Брюховицы на электричке? Вот еще не хватало!

Улица Ленина?

Казалось бы, центр села. Но… центры — тоже бывают разные. Вот эта улица была устроена так, что начиналась в низине. Рядом с протекающей речкой-вонючкой. Да, воняло в буквальном смысле.

В деревне же не всегда бывает центральная канализация. Вот стоки и сливаются… в низины. Не нравится? Не нюхайте. А то ишь ты… чистоплюи нашлись! Сами, небось, тоже не розами гадють! Зато жалуются!

Дом номер шесть вообще был жуткой развалюхой. Половина окон выбита, вторая ждет своего кирпича, стены некогда зеленые, а теперь обшарпанные, вонь такая, что глаза режет, огород рядом с домом зарос бурьяном по маковку… Кира даже в дверь стучать побоялась.

Рукой.

Ногой постучала.

Раз, второй… на шестой дверь приоткрылась.

— Какого… растакого?

У открывшего дверь существа были определенные следовые признаки человека. А именно — штаны. Все остальное явно принадлежало крупной обезьяне. Гадкой такой, даже на вид.

Рыжей, кудлатой, местами плешивой и пьяной как бы не с момента рождения.

Да, еще человекообразными были тапочки. Один. Второй где-то потерялся. Оставшийся герой был дырявым, и Кира отчетливо видела ноготь на большом пальце неведомой зверушки. Длинный, сто лет не стриженный, темно-желтый… точно — недавно с пальмы слез.

— От Леси, — отрезала Кира.

— От Ле-еся?

— Она сказала, что-то забрать и отвезти.

— Щас. Погоди малеха.

Кира осталась стоять на крыльце. И не жалела.

Войти в этот дом?

Только под общим наркозом. И то сопротивляться будет.

Долго ждать не пришлось. Кира получила небольшую спортивную сумку синего цвета, и отправилась с ней в обратный путь. В ту же машину, к понятым…

— Оп-па! Какие прелести при нашей бедности! — Лейкин аж своим светом светился.

В сумке была бережно уложена среди старых газет какая-то белая… колбаска?

— Это что?

— Наркота это, наркота… — Лейкин подцепил на кончик пальца, понюхал, лизнул и тут же сплюнул. — Точно.

— А можно попробовать?

— Не разбазаривай доказательства, — отрезал Лейкин. — Поехали.

Понятые с ним были согласны.

Пока доедут, пока все оформят… а впереди ж еще одно интересное дело…