Тут понятно. Плакала, рыдала, орала, что любит… ну так любить не запретишь.

Милого посадили, а вот девочке только пальчиком погрозили. Может, и зря.

Потому что она выплыла еще в двух местах. В одном деле на нее указывали, как на организатора, но опять же, доказать ничего не удалось. Во втором, как на свидетеля.

Вроде бы и ерунда, и ни о чем, и оговорить кого угодно можно, но три раза — это уже совпадение. И Кира говорила…

Видимо, тот случай, когда знали все и всё, а доказать возможным не представлялось. И мама старалась, отстаивала родимое чадушко. Мама, кстати, могла и не знать ничего. Просто детка плакала, детка говорила, что все врут, детка клялась…

Родители обычно в таких случаях детям верят.

Кире были выданы строгие инструкции и вручен телефон. Девочка посидела пару минут, потом почти неосознанно вцепилась одной рукой в Анину ладонь, а второй нажала на вызов.

Долго ждать не пришлось.

— Алло. Леська? Привет.

— Ну, привет, Кирюха, — донеслось из трубки. — Деньги нашла?

— Не искала и искать не стану. Ты отлично знаешь, что у меня таких денег нет, — отрезала Кира.

— А ты у папса возьми.

— Перебьешься. Я отлично знаю, что ты взяла мамашкину брошь. И меня подставила.

— Да неужели?

— А зачем ты меня тогда на второй этаж потащила? Да еще в мамашкины комнаты? Могла бы и в свою ванную пригласить.

Из трубки донесся издевательский смешок.

— Допустим. И что?

— И ничего. Что у тебя еще есть? Небось, какая-нибудь коробочка из-под ювелирки? С моими пальчиками?

Еще один смешок.

— Так на суде и скажешь. Я не брала, это подстава. Сколько у нас сейчас за воровство дают?

— Так ты сама уточни, тебе ж сидеть придется.

— А может, тебе?

— Вот и посмотрим. Папс мне поверит.

— А вера законами не учитывается.

— И плевать. Зато вонь я подниму. То ли она украла, то ли у нее украли — не отмоешься. Так что и в твоих интересах все это решить без лишнего шума. Поняла? А то и мамашка может не поверить. Когда я ей все расскажу…

Олеся задумалась.

— Может, и поверить.

Но это было уже достаточно неуверенно. Кира почувствовала ослабление напора, и атаковала.

— Денег я тебе не дам. Но… так и быть. Окажу тебе одну услугу. В обмен на все имеющиеся у тебя улики. И брошку сама на место вернешь.

В трубке задумались. Лейкин показал Кире большой палец. Молодец!

Шантаж — гадкая и подлая штука. Когда ты словно голый и на площади, и в любой момент люди могут узнать о тебе… нечто такое…

Мы все носим одежду, носим маски, прячем то одно, то второе… иногда из самых лучших побуждений. И когда находится человек, который грозится сорвать покров тайны…