— Стоим. Слушать надо.

Катерина замерла. Лес опять в тишину обратился. Даже дуб присмирел. Простояли десять минут. Двадцать. Полчаса. Час. Вечность. Катерина мерзнуть начала: хоть и лето, но ночью в лесу неожиданно холодно.

— Все, — сказала Аленка. — Можно идти.

— А чего ждали-то? — не поняла Катерина.

— Разрешения.

— Дождались разве?

— Дождались. Сама же слышала, какая тишина была. Значит, ворон остался доволен нашим подарком. Значит, позволил нам вместе жить.

— А что было бы, если бы не позволил? — поинтересовалась Катерина.

— Каркнул бы еще раз, — ответила Аленка. — И еще. И еще. Много раз бы каркнул. Так много, что оглохли бы мы.

«Знала бы заранее, не пошла бы никуда», — подумала Катерина.

Лес вдруг расшумелся.

— Это он так пугает нас, — крикнула Аленка. — Пора нам!

Подтолкнула Катерину — бежим. Лес вокруг них разбушевался, потянулся ветками, вылез корнями, мешает пройти. За спиной послышался волчий вой. Справа — топот кабаньих копыт. Слева медведица ломилась сквозь кусты, чтобы разорвать в клочья ночных гостей.

Выбежали на опушку. Луна и звезды тут же обласкали их холодным светом. Вдалеке виднелась родная деревенька: все окна погашены — спит. Катерина с Аленкой переглянулись — лица бледные в лунном свете — и принялись хохотать до слез, не в силах остановиться.

Все изменилось после той ночи. Можно было говорить сколько угодно, есть сколько хочется, лежать в кровати и обниматься, не стоять в дверях. И никто — ни синица, ни дятел, ни воробей, ни соловей, ни дрозд, ни чибис, ни скворец, ни галки, ни сороки — не мог им помешать.

Обрела Катерина Аленку полностью, но скорее не как племянницу, а как сестру. Младшую, смешливую, невозможно ласковую. С которой можно по лужам прыгать, журналы модные листать, а потом домашние показы устраивать, платья куклам шить, над мальчишками соседскими смеяться. Прикипела Катерина к Аленке, приклеилась. И как раньше без нее жила?

Семнадцатого августа, спустя два месяца и три дня после смерти Нади, зашла в дом Катерины делегация: Наталья Александровна, незнакомый мужчина и незнакомая женщина.

— Хозяйка! Мы за девочкой! — ошарашила Наталья Александровна Катерину.

— Как за девочкой? — растерялась та.

— Как и обещали, нашли опекунов, — довольно сообщила Наталья Александровна. — Вот, знакомьтесь: Нина Григорьевна и Петр Тимофеевич Сорокины — новые Аленины родители.

Довольно взрослые, даже почти старые, мужчина и женщина смотрели на Катерину, дом и Аленку оценивающе.

— Девочка, подойди поближе, — сухо треснул голос Нины Григорьевны.

Аленка жамкнула Катеринину ладонь и медленно пошла к женщине.