Наконец мои размышления были прерваны подходом противника. Лес кажется большим, но в нём, как и в пустыне со степью, не так уж много удобных путей. Я заранее учуял воинов врага и занял позицию там, где их будет удобно атаковать при форсировании реки. Маги показались на берегу, осматривая мою сторону водной преграды из зарослей. Через минуту дворянин, идущий Лестницей Воды, перебрался на мой берег и, осмотревшись, подал знак, что всё нормально. Первым к нему присоединился землевик, а затем моя основная цель — маг огня седьмой ступени. Он ещё стоял в воде по колено, когда я рванул к нему и ударил плоской стороной меча его голову прежде, чем кто-то успел мне помешать. Дальше для противника началась агония, четвёркам и пятёркам было нечего мне противопоставить, особенно когда они в основном в воде, а я не разучился бить молниями. Не прошло и трёх минут, как у Мрэмо стало на один малый отряд меньше, а я начал тушить лес. Его необходимо беречь, чтобы было где партизанить. Огневики мало что успели, так что управился быстро. Затем произошёл спорый сбор трофеев, я закинул язык на плечо и рванул к ставке.

Обмен булавочными уколами и взаимное прощупывание шло у нас уже дольше двух недель, и пока что мы вели в счёте. Судя по всему, северяне вообще были более приспособлены к такой войне, чем противник, к тому же играли роль и я, и остальные члены Братства. Здешний лесок не Смертолесье, а враг не небесные звери, подобраться и застать врасплох проще. Или проследить и вызвать помощь, если отряд мрэмовцев слишком силён, что в последние дни стало случаться чаще. Потому мне и понадобился источник информации. Почему Мрэмо медлил, я понимал, но вот усиление отрядов магами седьмых-восьмых ступеней выбивалось из его поведения. Не решил же он тупо прибавить им удачной мощи, надеясь, что больше для успеха ничего не надо?

Путь до Шэлтэ не занял много времени. Пленника я сдал компетентным специалистам и, умыв лицо с дороги, зашёл в госпиталь на процедуры. Шрамы, конечно, украшают мужчину, потому не было смысла париться о вертикальной отметине на моём лице, оставленной рэтэнским кинжалом зимой. Но ожоги на всю харю — это немножко перебор, они мне даже в зеркале себя узнавать мешали, так что пришлось лечиться. Хорошо хоть моя Кив передавливала воздействие магического огня волшебника девятой ступени, а то брат Вэй заикался, что, возможно, кожу придётся содрать с лица целиком, а то иначе шрамы вообще до конца не вылечить. Но, к счастью, мы, кажется, обойдёмся без настолько крайних мер.

— Какие новости, ваше святейшество? — поинтересовался я, заходя в кабинет монаха.