— Так, — сказала она в трубку совсем другим голосом. — Стоп. Вы на меня смотрите так, будто уже гроб сколотили и спорите, кто повезёт. Все трое. Игорь Степанович улыбается, как на опознании. Чего вы мне не договариваете?

Семён открыл рот и не нашёл там ни одного слова.

— Ника, — Шаповалов забрал у него трубку, — всё под контролем. У соседок инфекционный процесс, мы работаем, контур поставлен по всем правилам, тебе ничего не грозит, если…

— Игорь Степанович, — перебила Ника, и в голосе её прорезался металл, которого Семён у неё раньше не слышал. — При всём уважении. Я вам не родственница из коридора, я фельдшер со стажем. Я вижу ампулы, которые носят мимо меня. Цефтриаксон во флаконах по два грамма, и носят его часто. Дексаметазон. Плазму сегодня пронесли, я коробку узнала. Такие дозы и такой набор не льют при «инфекционном процессе», такое льют, когда счёт на часы. Поэтому вопрос простой, и я хочу простой ответ. Какой предварительный диагноз?

За стеклом стало тихо. Шаповалов держал трубку и молчал. Семён видел, как внутри борются два лекаря, тот, что за правду, и тот, что за покой беременной пациентки.

Лена мягко вынула трубку из его руки.

Она встала к самому стеклу, глазами в глаза с Никой, и отчетливо сказала:

— Менингококцемия. Подозрение, посевы будут завтра. У Марины тяжёлая форма, у Алины пока стёртая. Ты контактная, тебе идёт химиопрофилактика, твой цефтриаксон вчера вечером, это она и была. Сыпи у тебя нет, температуры нет. Это всё, что мы знаем на этот час. Честно.

Семён смотрел, как слово доходит.

Ника знала, что это такое, знала не из справочника, с выездов. Лицо её разом побелело в одно мгновение. Свободная рука оторвалась от стены и легла на низ живота, сама, защитным круговым жестом. Она отвернулась от стекла. Плечи под больничной рубашкой поднялись и вздрогнули, раз, другой, и Семён вцепился в раму так, что пальцы побелели, потому что сделать отсюда нельзя было ничего, только смотреть.

Потом спина её выпрямилась, позвонок за позвонком, плечи опустились, развернулись, и Ника повернулась обратно к стеклу. Лицо у неё было каменное, губы сжаты, глаза сухие. Она поднесла трубку к уху, и голос, который услышал Семён, был голосом человека, заступившего на смену.

— Поняла. Дальше по делу. Какая схема химиопрофилактики для контактных беременных в первом триместре, что мне вкололи и когда повтор? Когда у меня брали мазок и когда будет результат? Какое окно инкубации вы закладываете, от каких суток считаете мой контакт? И кто наблюдает Алину ночью, у неё вечером сорок было, я видела градусник.