— Так это чего? Мы все живы, что ли? — спросил я, отводя взгляд от черепа.
— Про всех я бы не сказал. Человек двадцать наших, похоже, положили, — ответил Марон. — А Вир вон живой. Даже собирался за тобой ползти, когда этот здоровяк с топором на тебя полез.
— Как же я поползу, придурок! — донеслось с другой стороны телеги. — Я встать-то не могу.
По голосу было слышно, что Виру плохо, хотя сил на ругань у него хватало. Я попытался встать, и земля под ногами качнулась. Марон хотел придержать меня, но вовремя убрал руку, заметив, как я на него смотрю. Уж лучше сам упаду, чем потом недели напролёт слушать, как этот говнюк рассказывает, как спасал своего декана. Дружба дружбой, а подколки никто не отменял.
— Перевязать ладонь тебе надо, — сказал Силан, увидев кровь. — А то вцепишься ещё во что-нибудь.
Он достал из одной из сумок, лежавших на телеге, полоску ткани и уже приготовился затянуть её на моей ладони, но я убрал руку. Ткань была грязная, и от неё легко подцепить заражение, а там сепсис и нагноение. Если бы утром я вообще не обратил на это внимания, то теперь отчётливо понимал, что не стоит прикладывать такое к открытой ране.
— Погоди, дай мне чистую, — вырвалось у меня словно против воли.
— Я тебе не постирушка. Где я тебе чистую возьму?
— Тогда отвали, сам сделаю.
В мешках были чистые ткани, я точно это знал. Грубо разрезав один из них, я достал какое-то непонятное платье и порезал его на куски. Вот оно было чистое и подходило мне гораздо лучше. Сполоснув рану водой, я перемотал ладонь, а затем направился к своему другу.
Вир сидел, привалившись к колесу, и тяжело дышал. Изорванная ткань на его бедре потемнела от крови, рядом лежал обломок стрелы.
— Ты стрелу зачем вытащил? — спросил я.
— Мешала ползти.
— На тот свет, что ли?
— Если хочешь посмеяться перед тем, как я помру, то давай. Мне и так всё хуже становится.
Я поморщился, вспомнив, как только что вылил всю свою воду. Сейчас бы тоже пригодилась.
— Я тебе помру сейчас. Силан, у тебя чистая вода осталась? Дай сюда. Тит, нарежь ещё несколько полосок от того платья, которым я обмотал руку. Побыстрее.
Силан полил водой мне на руки. Тит тем временем прижал к ране чистую ткань, но кровь быстро проступила на ней и продолжала сочиться между пальцами.
— Сильнее прижимай! — велел я.
— Да я и так давлю!
В голове будто само собой возникло решение. Надо было перетянуть ногу выше раны, чтобы остановить кровь. Откуда я это знал, как и то, что грязная рана может обернуться бедой, разбираться было некогда.
— Силан, найди палку покрепче. Марон, держи его.