Глава 1
Вытаскивать телегу из грязи не хотелось ни мне, ни парням. Но приказ опциона был категоричен. Виновные должны быть наказаны, а значит, отныне, вся тяжёлая работа в походе достаётся нам.
И вот мы, несколько здоровых лбов, толкали её, с задней части упираясь плечами в мокрый борт, а проклятое колесо только глубже зарывалось в колею. Шёл третий день перехода по размокшей после дождей дороге, и мы окончательно вымотались.
Даже я вынужден был признать, что не стоило лезть в драку после выпивки, отмечая своё повышение. Но и стерпеть обиду, когда меня обжулили в костях, я не мог, поэтому сгрёб чужую ставку, и тут понеслось. В драке участвовало полсотни легионеров. А пострадали только мы. Я, как зачинщик, и солдаты моего десятка, вставшие на мою сторону. Итого, целых пять бойцов, вместе со мной.
Центурион, разъярённый нашим поведением, а также неожиданным вниманием легата к происшедшему, отправил нас из лагеря в качестве сопровождающих обоза. Поэтому нам пришлось несколько дней под дождями топать сначала в одну сторону, забирать там телеги с грузом непонятного назначения, а потом возвращаться обратно. И вот мы здесь, в этой глуши.
Утром дожди уже прекратились, но молнии продолжали полыхать по всему небу. Иногда оно становилось чистым, но белые ветки всё равно порой били от края до края, словно сами боги проснулись и разъярились на наше поведение. Марон с тех пор то и дело хватался за оберег на шее. Да и я бы не отказался от того, чтобы жрец лагеря, принёс жертву, зарезал богам пару баранов и выяснил, какого хрена им надо. Уж точно не из-за проблемы одного декана они устроили такое представление.
Но я был благодарен парням за то, что они встали со мной плечом к плечу и защитили честь не только мою, но и нашей дружбы. Три года, проведённые в легионе, давали мне возможность говорить, что именно здесь я приобрёл настоящих друзей и соратников. И вот теперь это проклятое колесо и грязь.
— Да-а-вай! — прохрипел Марон. — Ещё немного.
И наконец, ловко перехватившись, мы смогли поднять колесо из грязи, и телега начала двигаться.
— Фу-ух! Ещё раз такое — и я просто упаду в грязь и не буду вставать, пока меня палками не забьют, — пробормотал Силан, тянувший с другой стороны.
И тут же, словно следуя его молитвам, телега снова остановилась. Только на этот раз забуксовало другое колесо.
— Тварь тупая! Ты их смазываешь вообще? Они же не двигаются.
Возница по кличке Вонючка, чью телегу мы как раз и перетягивали постоянно, обернулся и открыл рот, собираясь опять на нас наорать. В этот миг короткая оперённая стрела ударила его в грудь. Он дёрнулся, натужно захрипел, выронил вожжи и свалился с облучка в грязь, нелепо раскинув руки. Даже вякнуть не успел.