На следующий день нас, вернувшихся из вылазки, на сутки сняли с караулов, чтобы мы привели в порядок доспехи, вычистили оружие и отоспались перед новой сменой. Хотя прямо таки отдохнуть по-настоящему поваляться на койке удалось только мне, и то благодаря распоротой руке. Серран посмотрел на мою ладонь и со скрипом разрешил остаться в бараке.
Парням повезло меньше. Хоть они и валились с ног после вчерашнего, с рассвета центурион выгнал всех на плац. Война войной, а строевую муштру никто не отменял, даже если это считать отдыхом. Легионеры под ругань опционов наматывали круги по раскисшей глине вокруг лагеря, пока их декан вполне законно отлёживался на соломенном тюфяке. Оправдывало меня то, что ломило не только руку, но и болела голова.
За ночь ладонь разнесло так, что кожа натянулась и блестела. Когда я размотал повязку, увидел покрасневшие швы и выступивший между ними гной. Пальцы ещё кое-как сгибались, но распухли и посинели. Вспомнив, что через Феликса Офилий велел мне показаться, я всё же решил обратиться к нему, пока не остался без руки. Похоже память чужака меня в чём-то всё таки подвела, ну или я не так что-то понял.
Найти коновала было несложно. Он жил в своём лекарском домике и занимался в основном самыми серьёзными ранами, пока другие, его помощники-живодёры, лечили легионеров от более мелких поганей и ран. Я заодно вернул ему миску, оставшуюся от зелья.
Могу сказать, что лекарь сильно рад был меня видеть. Перебирал травы на столе и был занят, но в итоге согласился уделить мне немного внимания.
— Аааа… Тот самый декан, который сам себе руку зашил? Явился наконец… А чего сразу не пришёл?
— Не до того было. Нас за ворота отправили, пришлось ещё подраться.
— Ну, показывай, вояка… — интересоваться, где мне удалось ещё подраться, он не стал, да и я не особо желал рассказывать, вчерашние события сегодня казались каким-то кошмарным сном.
Я сел рядом с ним и аккуратно размотал тряпицу. Лекарь осмотрел швы, заставил меня пошевелить пальцами, а потом принялся очищать рану. Да так, что я выругался и отвернулся, страшно было на это смотреть. Уж лучше бы ещё раз самому иглой повозиться, чем сидеть и ждать, когда он доберётся до больного места.
— Загноилась, — сказал Офилий, хотя это и так было мне очевидно. — Да у тебя и пальцы посинели. Швы-то ровные, только толку от них, если потом в грязь полез.
И то верно… Получается сделал я всё верно, только потом из-за того, что пришлось повоевать, снова грязь занёс. Это я как-то из головы упустил.
К моему удивлению, он знал, что делать, и никаких нареканий к нему у меня не было. Закончив обработку и чистку, он промыл рану и перемотал её заново.