Пол под ногами мелко дрожал, а со всех сторон доносился гул. Я видел изогнутые стены и гладкий потолок. Из узких щелей лился ровный белый свет, хотя нигде не было ни факелов, ни характерного для них дыма. Получалось, что я сидел в брюхе громадной железной твари, которая несла меня над землёй.
Боги, куда я попал?
Я вцепился руками в удобное кресло и заметил внизу огни. Они тянулись вдоль реки и расходились ровными рядами. Постепенно проступили улицы, крыши и огромные башни. Сначала мне даже показалось, что город весь горит. Но ни рушащихся домов, ни чёрного дыма видно не было. Огни оставались на своих местах, будто их нарочно расставили вдоль улиц и в каждом окне. Город уходил так далеко, что разглядеть его край просто не получалось.
От ужаса я даже не пытался встать, но и закрыть глаза не получалось. Тело, которое я чувствовал, словно не подчинялось мне, и ему явно было гораздо привычнее находиться здесь, чем моему сознанию.
Я, тот, кто был здесь, очень много чего знал и очень много чего видел. Подготовка к переходу была завершена, я был готов к дальнейшим действиям, и очень скоро моё сознание отправится на миссию. Осталось только узнать, кто же встретит меня в аэропорту. Это была единственная интрига, которая меня сейчас волновала.
— Верон, мать твою, очнись!
Голос Силана прозвучал где-то рядом, и на миг вместо стекла передо мной появились мокрые доски телеги и моя левая рука, вцепившаяся в борт. Когда я только успел ухватиться за него, не помнил. Из пальцев сочилась кровь, и я узнал это место, но удержать его перед глазами не мог, потому что почти сразу я снова оказался в кресле над светящимся городом.
Меч, легион, сам Силан и другие мои друзья вдруг стали ненужными. Даже собственное имя вспоминать не хотелось. И я испугался этого гораздо сильнее, чем когда на меня нападали с топором, чувствуя, как кто-то страшный уже сидит у меня в голове и заставляет отказываться от всего, что когда-то было моим и что было мной.
Ещё немного, и я сам отпущу телегу, соглашусь остаться в этом проклятом кресле и растворюсь навсегда. Похожий ужас я испытывал только один раз, когда был маленьким и подумал о том, что такое смерть и каково это, когда умираешь.
Мне хотелось орать, сказать хотя бы слово, но губы не разжимались. И, чувствуя, как умираю, как уходят мои последние мгновения жизни, я рванул левую руку от борта, и порезанная ладонь скользнула по шершавой доске так, что боль обожгла руку до локтя, а вместо далёкого города появились лицо Силана и его руки, которыми он меня тряс.