— Стесняшка какая… — усмехнулся Рэксволд, наблюдая, как вампирша поднимается на второй этаж.

— Кто бы говорил… — отозвался Джон, проверявший, насколько крепко держится импровизированная попона. — Я тебя за полтора месяца ни разу с оголённым торсом не видел.

— А что, очень хотелось? — поймав взгляд того, подмигнул ассасин.

— Да иди ты, — по-доброму произнёс следопыт.

— Я, кажется, уже объяснял: броня — это вторая кожа. Всегда должна быть на теле, — Рэксволд примял ладонью бурую горку отобранных вещей, что высилась на столе, рядом с тесаками.

— И как тогда? Третью поверх наденешь? — кивнул на предполагаемую экипировку Джон.

— Зачем? — улыбнулся ассасин. — Порой и змеи чешую сбрасывают… — он принялся расстёгивать боковые ремни нагрудника.

Когда следопыт, закончив с попоной, бросил случайный взгляд в сторону, тот зацепился за смуглую спину Рэксволда. Мускулистые лопатки украшала тёмная татуировка в виде крылатого черепа. Сквозь его пустые глазницы проходил перевёрнутый месяц, на острых рогах которого висело по чаше. Если присмотреться, можно было заметить, что рисунок маскировал шрам от ожога.

— Выглядит зловеще… — оценил татуировку Джон. — Смысл, небось, ещё страшнее?

— Свобода. Равенство. Смерть, — распустив шнуровку на сапогах и снимая их друг о друга, Рэксволд щёлкнул пряжкой на поясе.

— Такое ни с того ни с сего на тело не наносят, — похлопав Бамбука по крупу, следопыт тоже стал раздеваться. — Есть предыстория? — он проследовал к столам, где его дожидались ранее выбранные доспехи из медвежьей шкуры: на глаз они должны были сидеть как влитые.

— А то… — стоя к Джону боком, не тем, что хранил маленькую тайну, ассасин надел через голову короткую тунику. — Во времена лихих плаваний мы как-то бросили якорь в Дей-Руне, помоечном городишке на задворках Аль Херона. Пусть его с Савальхатом разделяют только горы, такую дыру ещё поискать нужно. Полная противоположность. Представляешь себе пристань, где надо пялиться под ноги, чтобы не оказаться в море? — спросил он, заматывая шею тряпкой наподобие шарфа.

— Насквозь гнилая? — Джон положил на лавку снятый нагрудник и, одёрнув рубаху, потянулся за курткой, сквозь кольчужные кольца которой торчали клоки медвежьего меха.

— Как и весь тамошний люд, — Рэксволд втискивался в толстые штаны со стальными наколенниками. — Но выбирать не приходилось: мало какие порты вели торговлю с пиратами. В тот день у нас была уйма награбленного и мы сорвали неплохой куш. Как ты понимаешь, каждый стремился его побыстрее спустить. Город мог предложить лишь дешёвое пойло да гнусавых девок, потрёпанных аки ветоши в таверне. Я бы на таких и за бесплатно не полез. Правда, наш капитан всё равно умудрился найти среди них более-менее красивую, если, конечно, закрыть глаза на кривые зубы. Притащил её на корабль и драл в каюте до самого рассвета. А шлюхе этой палец в рот не клади — по-хорошему, вообще ничего класть не нужно, дабы не отвалилось потом, — почуяла наживу и выкатила такой ценник, что капитан аж дар речи потерял: кружку золотых!