План заключался в том, что никакого плана и не было. Буран утих, температура понизилась до сорока девяти, наша тройка отдыхала, только раз вышли ещё раз поглазеть на клаас. Это вообще было народное развлечение. Одно дело услышать рассказ от меня, а другое самим посмотреть и потрогать. Многие ходили в дальний угол «гаража» как ходоки к Ленину. Иваныч критически посмотрел повреждения, пообещал за день переставить рацию на другую технику, чтобы оборудование не простаивало. По ремонту самого клааса никаких гарантий не давал. Я отмахнулся. Рация «не к спеху», следующий рейд будет, как ни странно, пеший. А клаас проект долгий и не простой. Нужно заменить полностью целый разбитый ударом узел. Где новый взять? Правильно, совершенно негде.
Отоспались, отдохнули, в баню не ходили. Я немного помог на кухне. Попробовал подремать днём, получилось с переменным успехом. Ближе к вечеру с остервенением собралась и ушли в ночь. Темнело примерно в пять, внутри цеха понять точнее трудно. Выдвигались после ужина, который проводился по часам, с шести до семи.
Покуда существует революционный террор,
должен существовать и полицейский розыск.
П. А. Столыпин
Колония обрастала негласными правилами, обычаями. Одно из которых — право нашей тройки выходить «гулять» когда нам вздумается, в данном случае даже не называя толком цель рейда.
Перед выходом, сидя в Зале Искателя пили крепкий сладкий чай с прогорклым сухим молоком. Грели руки о большие кружки, много молчали.
Переглянулись. Пора.
Глухо лязгнул весь в мутном стылом масле внутренний засов шлюза. Короткий туннель бывшего морского контейнера. Изнутри грязища и окаменелые бычки. Рты плотно закрыты, мимика минимальная, движения глаз стремительные, цепкие, злые. Дыхание скупое, через нос. Организм экономит каждую крупицу сил и внутреннего тепла. Тряхнул головой, прогоняя мысли и эмоции от расставания с Ариной. Состояние в рейде — концентрация, постоянное напряжение, простота в мыслях и действиях, оголенное восприятие всех звуков и запахов, внимание к собственной интуиции.
Направо широкий кривоватый туннель в «гараж». Но — сегодня мы пехотинцы, в том смысле что бродим пешком. В небе плотные массивные тучи, изредка показывалась мутная луна. В мире царила тишина и только редкое дыхание ветра шуршало твердыми зернами снега. Мороз обжигает ноздри при вдохе.
Проходим туннелем сквозь угловой корпус, выбираемся по лесенке до разбитого окна, аккуратно бредём по тропинке, по ходу движения приветственно машем внешним дежурным. Мы их не видим, Иваныч тонировал там окна. Исходим из того, что они всё видят. В случае обнаружения опасности, трезвонят внутреннему дежурному или поднимают тревогу. Сами — не высовывается. Пока что эта тактика себя оправдывала.