Дара внимательно посмотрел на нее, прежде чем ответил:

– С тобой явно что-то не так.

– Не иначе наследственное по линии Дэвов.

Он нахмурился.

– Твоя очередь забирать лошадей.

Нари застонала. Ей совсем не хотелось уходить от огня.

– А ты что будешь делать?

Дара вынул из сумы старый котелок, который Нари стащила по пути, мечтая съесть хоть что-нибудь, кроме манны. Наслушавшись за столько дней ее жалоб на рацион, Дара вызвался сообразить что-нибудь новенькое. Но Нари не питала больших надежд. На данный момент ему удалось «приготовить» лишь какую-то сероватую еле теплую похлебку, которая попахивала гулями.

Пока Нари вернулась с лошадьми, успела опуститься ночь. Темнота в этих краях была такой густой, что ощущалась на ощупь. Тяжелая, непроницаемая чернота, в которой ничего не стоило сбиться с пути, если бы свет от костра не направлял ее. Даже плотное покрывало звезд в небе не разреживало эту темень: их свет перехватывали окружавшие белые горы. Дара сказал, что они были белы от снега. Нари с трудом могла представить, как это. Страна была совершенно чужой для нее, и, хотя все вокруг было ново и где-то даже прекрасно, она тосковала по шумным улицам Каира, базарным толпам и торгующимся купцам. Она тосковала по золотой пустыне, обнявшей их город, и по широкому коричневому Нилу, змеящемуся по нему.

Нари поставила лошадей на привязь у тонкого деревца. Температура резко упала после захода солнца, и ее пальцы окоченели, пока она возилась с узлами. Она закуталась в плед и села у костра, придвигаясь поближе к огню.

Но на Даре не было даже кафтана. Нари с завистью посмотрела на его голые руки.Хорошо, наверное, быть созданным из огня. Если в Нари и текла кровь Дэвов, этого явно было мало, чтобы согревать ее холодной ночью.

У его ног дымился горшок. С торжествующей улыбкой он придвинул его к Нари.

– Ешь.

Она недоверчиво принюхалась. От горшка поднимались приятные ароматы масла, чечевицы и лука. Нари оторвала от своего ломтя хлеба кусочек и обмакнула в горшок. Осторожно откусила, потом еще раз. Вкус ничуть не уступал запаху: сливки, чечевица и какая-то зелень. Она потянулась за новым куском хлеба.

– Тебе нравится? – спросил он с надеждой в голосе.

После стольких дней на одной манне ей понравилась бы любая съедобная пища, но это был настоящий деликатес.

– Пальчики оближешь! – Она зачерпнула еще каши, наслаждаясь теплым вкусом. – Как тебе это удалось?

Дара был чрезвычайно доволен собой.

– Я решил сконцентрироваться на блюде, с которым лучше всего знаком. Видимо, это меня и спасло. Магия плотно завязана на намерениях. – Он замолчал и перестал улыбаться. – Моя мама часто это готовила.