– Афшины тоже были хорошими солдатами, – мягко сказал Гасан. – Возможно, лучшими воинами среди джиннов. Но теперь они мертвы, их предводители Нахиды мертвы, а наш народ правит Дэвабадом уже четырнадцать веков. Хочешь знать почему?

Потому что они были неверными и Бог привел нас к победе? Али прикусил язык. Если бы он сказал такое вслух, стрела покрылась бы свежим слоем крови Кахтани.

Гасан забрал у него стрелу.

– Потому что они сами были такими же, как эта стрела. Как ты. Не желали прогибаться и признавать, что не все на свете вписывается в их идеальную картину мира, – он убрал стрелу в футляр и захлопнул крышку. – Чтобы быть каидом, мало быть просто хорошим солдатом. Бог даст, мы с Ваджедом еще добрых сто лет будем пить вино и разбираться с назойливыми просителями, но однажды Мунтадир станет королем. И когда ему понадобится совет, когда ему понадобится обсудить государственные тайны, которые можно доверить только родной крови, тогда ему понадобишься ты.

– Да, аба.

Али уже был готов сказать что угодно, лишь бы уйти отсюда. Что угодно, лишь бы скрыться от расчетливого взгляда отца.

– И последнее. – Отец отошел от стеллажа. – Ты переезжаешь во дворец. Немедленно.

Али разинул рот.

– Но Цитадель – мой дом.

– Нет,мой дом – это твой дом, – раздраженно отрезал Гасан. – Здесь твое место. Пора тебе начинать посещать придворные собрания. Хоть посмотришь, как работает мир вне твоих книжек. Да и я смогу за тобой приглядывать. Мне не нравятся твои рассуждения о Дэвах.

Али похолодел от ужаса, но отец не стал развивать тему.

– Можешь идти. Когда устроишься, жду тебя при дворе.

Али кивнул и поклонился. Он еле сдерживался, чтобы опрометью не броситься на выход.

– Мир твоему дому.

Только он вырвался из кабинета в коридор, как столкнулся с братом.

Мунтадир усмехнулся и крепко его обнял.

– Поздравляю, ахи. Готов поспорить, из тебя получится ужасно грозный каид.

– Спасибо, – пробормотал Али.

Он только что стал свидетелем смерти своего близкого друга. То, что вскоре ему предстоит взвалить на себя ответственность за безопасность города, он еще не успел переварить.

Мунтадир не заметил состояния брата.

– Отец поделился с тобой хорошей новостью? – когда Али только нечленораздельно промычал в ответ, он пояснил: – Ты переезжаешь обратно во дворец!

– Ах, это, – Али нахмурился.

Брат перестал улыбаться.

– Ты как будто не рад.

Услышав обиду в голосе Мунтадира, Али стало стыдно.

– Дело не в этом, Диру. Просто… это было тяжелое утро. Замещение Ваджеда, оружие… – Он вздохнул. – К тому же мне всегда было… – он поискал слова, которые не оскорбили бы разом всех приближенных своего брата, – …не по себе среди придворных.