Он сделал глубокий вдох. Боковым зрением он заметил, как Ваджед с интересом косится на него. Али выпрямился.

– Но зачем? – недоумевал Мунтадир. – Какой прок от этого «Танзиму»?

– Не знаю, – ответил Гасан. – И не желаю знать. Ушли годы, чтобы в Дэвабаде воцарился мир после смерти последних Нахид. Я не позволю грязным фанатикам, возомнившим себя великомучениками, внести между нами смуту. – Он ткнул пальцем в Ваджеда. – Цитадель найдет виновных и казнит. Если они Гезири, сделай это по-тихому. Не хватало еще, чтобы Дэвы решили, будто наши соплеменники поддерживают «Танзим». Введешь против шафитов новые ограничения. Сборища запретить. Бросать за решетку каждого, кто хотя бы на ногу чистокровному наступит. По крайней мере, первое время. – Он покачал головой. – Даст Бог продержимся несколько месяцев без новых сюрпризов, и тогда снова можно будет ослабить контроль.

– Слушаюсь, король.

Гасан махнул рукой на ящик.

– Избавься от этого, пока Каве не пронюхал. Хватит с меня его истерик на сегодня. – Он потер бровь, посверкивая самоцветами на кольцах, и снова опустился в кресло. Подняв голову, он взглянул на Мунтадира. – И, кстати… если мне случится казнить еще одного изменника, мой эмир будет смотреть без содрогания, а не то следующий приговор вынесут ему.

Мунтадир скрестил руки и нахально прислонился к отцовскому столу, на что Али никогда бы не осмелился.

– Конечно, аба. Если бы я знал, что ему расплющат башку, как арбуз, я бы просто не завтракал.

Гасан зыркнул на него.

– Твой младший брат сумел держать себя в руках.

Мунтадир рассмеялся.

– Да, но Али прошел закалку в Цитадели. Если ты прикажешь, он спляшет и перед каркаданном.

Отец не оценил юмора. Его лицо стало мрачнее тучи.

– Может, постоянные возлияния в обществе поэтов и куртизанок все-таки подорвали твое здоровье, – сверлил он его взглядом. – А ты должен радоваться выдержке своего будущего каида, ибо, видит Бог, он тебе еще ох как пригодится. – Король встал из-за стола. – И на этой ноте я хотел бы поговорить с твоим братом наедине.

Что? Почему? Али едва сдерживался. Он не хотел оставаться наедине с отцом.

Когда Гасан встал и направился к террасе, Ваджед взял Али за плечо и, слегка наклонившись, шепнул ему на ухо:

– Дыши ровнее, мальчик. Король не кусается. – Он ободряюще улыбнулся ему и вслед за Мунтадиром вышел из кабинета.

Повисла долгая пауза. Отец, сцепив руки за спиной, смотрел в сад.

Не поворачиваясь лицом к Али, он спросил:

– Ты в это веришь?

Али сдавленно пискнул:

– Во что?

– В то, что ты тут говорил. – Отец повернулся и посмотрел на него внимательными темно-серыми глазами. – О том, что Божий закон един для всех… ради Бога, Ализейд, хватитдрожать . Я хочу, чтобы у моего каида не тряслись поджилки, когда мне нужно вести с ним диалог.