– Они на месте.

Король зарабатывает деньги на моих пациентах? Это не должно было удивлять ее, но она все равно почувствовала, как закипает в ней злость. Вот тебе и трещащая по швам казна.

Она не успела продолжить расспросы, потому что обратила внимание на влажную струю под пальцами. Она встревоженно посмотрела вниз, ожидая увидеть кровь, но жидкость была прозрачной, и, потерев ее между пальцами, Нари поняла, что это такое.

Вода. Она вытекала через щели в незатянувшихся ранах Али, вымывая кровь и просачиваясь в швы, разглаживая кожу на своем пути. Исцеляя его.

Ради всего святого, что за… Нари бросила озадаченный взгляд на кувшин, гадая, не было ли в воде какого-то секретного ингредиента.

Странно. Но она продолжала трудиться, прислушиваясь к все более бессвязным бормотаниям Али и периодически успокаивая его заверениями, что это нормально, что комната кажется синей, а в воздухе пахнет уксусом. Опиум благотворно сказался на его настроении, и с каждым новым швом наблюдая его улучшение, она, вопреки логике, начала расслабляться.

Ах, если бы я могла добиться таких же успехов с волшебными недугами! Она вспомнила испуганные глаза старика, уставившиеся на нее, когда он испустил последний вздох. Едва ли она когда-нибудь это забудет.

– Сегодня я впервые убила пациента, – исповедалась она негромко. Она не знала почему, но ей стало легче, когда она сказала это вслух – и слава богу, Али будет не в состоянии вспомнить это наутро. – Старика из твоего племени. Я допустила ошибку и убила его.

Принц уронил голову, глядя на нее блестящими глазами, но ничего не сказал. Нари продолжала:

– Я всегда мечтала об этом… ну, почти об этом. Я хотела стать врачом в мире людей. Я откладывала каждую свободную монету, надеясь, что однажды накоплю достаточно, чтобы заплатить какому-нибудь университету, который согласится принять меня. – Она погрустнела. – А тут я ужасно справляюсь. Как только мне начинает казаться, что я освоила что-то одно, как на меня без предупреждения сваливается дюжина новых проблем.

Али прищурился, изучая ее поверх своего длинного носа.

– Ты не ужасная, – решил он. – Ты мой друг.

Его открытость только усугубила ее чувство вины.«Он мне не друг , – говорила она Даре. –Он мишень». Конечно… мишень, которая стала ее единственным союзником, не считая самого Дары.

Вдруг ее посетила ужасная мысль.«Не хочу, чтобы и тебя втянули в их междоусобицы, когда Ализейда аль-Кахтани найдут с петлей вокруг шеи», – предупреждал ее Дара. Нари покоробило. Можно представить, что подумает ее Афшин об этой полуночной аудиенции.