Младшим сыновьям в роду Кахтани (и особенно тем, в ком течет кровь Аяанле) было запрещено иметь законных наследников. Ни одному королю не хотелось видеть лишних молодых и здоровых конкурентов, охочих до трона.

– И потом на какую жену ты надеешься? Не можешь же ты думать, что отец разрешит тебе жениться на этой танцовщице Агниванши?

– Не пори чушь, – фыркнул Мунтадир.

– Тогда на ком?

Мунтадир подтянул колени к груди и отставил пустой кубок.

– Да буквально на ком угодно, кроме нее, Зейди. Страшнее Манижи я не встречал никого в жизни – и это я говорю, проведя два месяца с Бичом Кви-Цзы. – Он содрогнулся. – Прости мое отсутствие энтузиазма при перспективе лечь в постель с женщиной, которую отец называет ее дочерью.

Али закатил глаза.

– Что за глупости. Нари ничуть не похожа на Манижу.

Мунтадира это не успокоило.

– Это пока. Но даже так, остается еще одна животрепещущая проблемка.

– Какая?

– Дараявахауш, который утыкает меня стрелами, как булавочную подушку, в мою первую брачную ночь.

На это Али нечего было возразить. Нескрываемые чувства на лице Нари, когда она увидела Афшина в лазарете, и то, как рьяно оберегал ее Афшин, не оставляло места для сомнений.

Мунтадир поднял брови.

– Ага, не знаешь, что ответить, да? – Али попытался возразить, но Мунтадир шикнул на него. – Все в порядке, Зейди. Ты только что вернул отцовское доверие. Продолжай выполнять его приказ, радуйся этой вашей странной дружбе. Я сам с ним поговорю. – Он соскочил с парапета. – А пока, если ты не возражаешь против того, чтобы я занялся более приятными делами… у меня по графику сабантуй у Хансады.

Он поправил воротник кафтана и по-хулигански улыбнулся Али.

– Пойдешь со мной?

– К Хансаде? – Али скорчил мину. – Нет.

Мунтадир рассмеялся.

– Однажды что-то станет и для тебя искушением, – бросил он через плечо, направляясь к лестнице. – Кто-то.

Брат ушел, и взгляд Али снова упал на телескоп.

Они будут ужасной парой, – подумал он впервые, вспоминая, с каким интересом Нари изучала звезды. Мунтадир был прав: Али нравилась умная бану Нахида, она никогда не давала ему заскучать со своими вечными вопросами и колкими ответами. Но он начинал подозревать, что Мунтадир не оценит этого. Нет, его брату нравились иные женщины: улыбчивые, увешанные драгоценностями, нежные, любезные и покладистые. Мунтадир никогда не станет проводить с Нари долгих часов в библиотеке, дискутируя на тему рыночной этики, и лазить по шкафам с проклятыми свитками. И Али не мог представить, чтобы Нари была довольна жизнью, часами валяясь на диванах и слушая поэтов, воспевающих своих бывших возлюбленных, и обсуждая качество вин.