– Вот приедем на место, увидишь Великий храм. Нахидам не положено якшаться с простым людом. Это тебя порочит.

– Сильно сомневаюсь, – проворчала Нари, скрещивая ноги, и стала притопывать пяткой по одному из шестков, поддерживающих паланкин. – И потом, если я авторитет для Дэвов, разве мне нельзя менять правила? Отныне разрешаю мясо, – провозгласила она. – Бану Нахиде позволяется общаться, с кем ей заблагорассудится и как ей заблагорассудится.

Низрин аж побелела.

– У нас так дела не делаются.

Низрин нервничала даже больше самой Нари. Приглашение в Великий храм свалилось на них вчера как гром среди ясного неба, и весь день она не отходила от Нари, лихорадочно пытаясь подготовить ее, читала целые лекции по дэвскому этикету и религиозным ритуалам, которые влетали Нари в одно ухо и вылетали из другого.

– Госпожа. – Низрин сделала глубокий вдох. – Я очень прошу тебя отнестись с пониманием к тому, как важен этот момент для нашего народа. Нахиды наши самые почтенные герои. Мы долгие годы скорбели по ним, долгие годы верили, что с их погибелью пришел конец и всем нам, до твоего…

– Да-да, до моего чудесного возвращения, знаю.

Но сама себе Нари ничуть не казалась чудом. Она чувствовала себя самозванкой. Она заерзала, чувствуя себя некомфортно в парадных одеждах, в которые была вынуждена облачиться: платье бледно-голубого цвета с вплетенной в ткань серебряной нитью, штаны из тканого золота, украшенные по манжетам жемчужным песком и бисером из ляпис-лазури. Вуаль из белоснежного шелка покрывала ее лицо, и белая чадра, спадавшая в ноги, была тонкой и воздушной, как облачко. Чадра ей нравилась, но надетая поверх нее увесистая золотая диадема, искрящаяся сапфирами и топазами, с цепочкой из золотых дисков, спадающих ей на лоб, больно сдавливала Нари голову.

– Прекрати ерзать, – попросила Низрин. – Еще немного, и ты нас опрокинешь.

Паланкин остановился.

– Отлично, мы приехали… ох, дитя, не закатывай глаза, это тебя не красит. – Низрин открыла дверцу. – Пойдемте, госпожа.

Нари выглянула на улицу и впервые увидела Великий храм Дэвабада. Низрин сказала, что это одно из старейших в городе зданий. Оно и видно. Внушительный и величественный, как пирамиды Египта, храм представлял собой зиккурат, похожий на дворец, только меньшего размера и с более отвесными стенами. Это была усеченная ступенчатая пирамида в три яруса. Кирпичная кладка была покрыта снаружи мраморным фаянсом всех цветов радуги и оторочена латунью. Позади храма торчала башня, вдвое превосходя храм в высоту. Над зубчатой трубой поднимался дым.