Отразив очередной выпад, он заметил ханджар, поблескивающий на залитом солнцем подоконнике на другом конце зала. Кинжал выглядывал из-под груды случайных предметов – в тренировочном зале всегда царил известный хаос, потому что за порядком здесь следил приветливый, но рассеянный старый гезирийский солдат, отправить которого в отставку ни у кого не поднималась рука.

У Али родилась идея. Пока они сражались, он начал демонстрировать свою усталость – и страх тоже. Ему даже не пришлось притворяться. Он заметил ликование во взгляде Афшина. Тому явно не терпелось поставить на место наивного юного сына своего заклятого врага.

Яростные удары Дараявахауша отзывались у него по всему телу, но Али, не опуская зульфикара, начал потихоньку продвигаться к окну, уводя за собой Афшина. Огненные сабли с шипением схлестнулись, когда Али приперли к окну. Афшин улыбнулся. У него за спиной танцующее пламя рвалось из фонарей, как будто их вымочили в масле.

Али резко выпустил зульфикар.

Он схватил ханджар и упал на землю, и Дараявахауш потерял равновесие. Али перекатился, вскочил на ноги и запрыгнул на Афшина, пока тот не успел оправиться. Часто дыша, он прижал кинжал к его горлу, но на этом остановился.

– Мы закончили?

Афшин плюнул:

– Катись к черту, пескоплав.

И тогда все оружие в зале полетело на Али.

Али упал навзничь, пока оружейная стена стремительно пустела. Булава, вертясь, пронеслась над его головой, а тохаристанское копье пригвоздило его рукав к полу. В считаные секунды все было кончено, но пока Али успел сообразить, что сейчас произошло, Афшин со всей силы наступил ему на запястье.

Али изо всех сил старался не закричать, когда Дараявахауш вдавил каблук сапога в косточки его запястья. Али услышал, как что-то хрустнуло, и ослепительная боль поразила его. Пальцы онемели, и Дараявахауш отбросил ханджар в сторону.

Зульфикар оказался приставлен к горлу Али.

– Вставай, – прошипел Афшин.

Али встал, придерживая второй рукой раненое запястье в порванном рукаве. Пол был усыпан оружием, поддерживавшие его цепи и крюки, сломанные, свисали со стены. По спине Али прошел холодок. Редкий джинн умел призывать даже одиночные предметы, и то это требовало большой сосредоточенности и работало только на коротком расстоянии. Но это? И в считаные минуты после того, как он воспламенил зульфикар?

Он не должен этого уметь.

Дараявахауш вел себя как ни в чем не бывало. Он смотрел на Али холодным, оценивающим взглядом.

– Вот уж не думал, что ты пойдешь на такие фокусы.

Али стиснул зубы, старательно игнорируя боль в руке.