Нари запаниковала.

– Дара, может, не надо…

Он пропустил ее слова мимо ушей и зашагал через площадь к толпе, покручивая косу в руках, как будто обвыкаясь с весом оружия. Теперь, когда все Дэвы попрятались за воротами, он был один – один против сотен. Публику такое зрелище, похоже, забавляло: Нари видела замешетельство на лицах и слышала смешки.

Шафит с усмешкой соскочил с фонтана.

– Не может быть! Неужто хоть у одного огнепоклонника нашлась капля мужества?

Дара заслонил глаза ладонью и махнул косой на шафитов.

– Вели этой швали расходиться. Сегодня никто не разгромит ни одного дэвского дома.

– У нас есть повод, – уперся шафит. – Твой народ похитил ренегатку.

– Идите домой, – повторил Дара.

Не дожидаясь их ответа, он развернулся к воротам. По одному из крылатых львов возле Нари прошла дрожь. Она вздрогнула и присмотрелась, но статуя была неподвижна.

– А не то что? – шафит пошел за Дарой.

Дара стоял спиной к толпе. Нари поймала на себе его взгляд. Он снял тюрбан, частично закрывавший его лицо, и стер грязь с татуировки.

– Иди назад, Нари. Я со всем разберусь.

–Разберешься? – переспросила Нари шепотом, хотя внутри у нее все сжималось от волнения. – Ты что, не слышал привратника? Скоро придут солдаты!

Он покачал головой.

– Но пока их здесь нет, а я за свою жизнь уже насмотрелся на то, как убивают Дэвов. – Он снова повернулся к толпе.

Нари услышала из ближайших рядов удивленные восклицания, и по толпе начал расползаться шепоток.

Шафит расхохотался.

– Ах ты, бедняжка, что ты натворил со своим лицом? Ты что, возомнил себя Афшином?

Крепкий мужик в кузнецком фартуке, вдвое больше Дары, вышел вперед.

– У него глаза раба, – бросил он. – Точно, помешанный: кто в здравом уме пожелает быть одним из этих демонов? – Он занес железный молоток. – Уйди с дороги, дурень, а не то мы раздавим тебя первым. Раб ты или нет, один в поле не воин.

– А я ведь действительно один, как мило с твоей стороны проявить такую заботу. Тогда, может, сравняем шансы? – Дара махнул руками на ворота.

Нари показалось, что он зовет статую, и успела подумать, что это, конечно, лестно, но он явно переоценивает ее способности. А потом латунный лев рядом с ней пошевелился.

Она попятилась. Лев потянулся и по-кошачьи изогнул шею, скрипя металлом. Лев с другой стороны ворот расправил крылья, разинул пасть и зарычал.

Нари думала, что ни один звук на свете не сравнится по своему пугающему эффекту с воем речного змея, но львы составили бы ему хорошую конкуренцию. Первый лев тоже зарычал, вторя своему брату громкостью, и от их жуткого рева, к которому подмешивался хруст камешков, внутри у нее все похолодело. Лев исторг из пасти клуб огня и дыма, как будто отрыгнул комок шерсти, и направился к Даре с элегантной грацией, так контрастирующей с металлическим обличьем.