Шкатулка потеплела в окровавленной руке Али, выпрыгнула крошечная пружинка. Внутри шкатулки лежал пыльный бронзовый амулет.

Реликт, – узнал Али. Все джинны носили при себе что-то подобное: немного крови, прядь волос, иногда молочный зуб или кусочек облезшей кожи – все складывалось вместе со священными стихами и заливалось расплавленным металлом. Только этот предмет мог помочь джиннам вернуться в свое тело, если когда-либо их поработит ифрит. Такой амулет был и у Али, и у Мунтадира. Они носили их в стальных стержнях, продетых через правое ухо, по общей гезирийской традиции.

Он нахмурился.

– Но чей это реликт?

Мунтадир мрачно улыбнулся в ответ.

– Дараявахауша э-Афшина.

Али выронил амулет, будто обжегшись.

–Бича Кви-Цзы?

– Разразит его гром.

– Нельзя это хранить, – заявил Али. Страх дрожью пополз по позвоночнику. – Это… не так описывают его смерть учебники.

Мунтадир внимательно посмотрел на него.

– И как же ее описывают учебники, Ализейд? Что Бич исчез загадочным образом, в пиковый момент своего восстания, накануне попытки отвоевать Дэвабад? – Его брат опустился на колени и поднял амулет. – Какое удобное совпадение.

Али замотал головой.

– Этого не может быть. Джинн никогда не выдаст другого джинна ифритам. Даже своего злейшего врага.

– Не будь ребенком, братишка, – упрекнул Мунтадир и вернул шкатулку на место. – Это была самая страшная война в истории нашего народа. А Дараявахауш был чудовищем. Это даже я знаю. Если Зейди аль-Кахтани хотел помочь своему народу, он пошел бы на все, чтобы положить конец этой войне. Даже на такое.

Али был потрясен. «Такая судьба страшнее смерти» – вот что все в один голос говорили о рабстве. Вечное служение, необходимость исполнять самые страшные и интимные желания постоянно сменяющих друг друга человеческих повелителей. Из тех рабов, кого удавалось найти и спасти, лишь единицам посчастливилось сохранить здравый рассудок.

Зейди аль-Кахтани не мог никого обречь на такое, – убеждал себя Али. Невозможно, чтобы долгое правление их династии было основано на страшном предательстве их расы.

– Но это значит… не думаешь же ты, что разведчик видел…

– Нет, – ответил Мунтадир слишком поспешно. – Этого просто не может быть. Вот он, его реликт, у нас. Он не мог бы вернуться в свое тело.

Али кивнул.

– Ну да, конечно, не мог. Ты прав.

Он постарался выбросить из головы кошмарную мысль о Биче Кви-Цзы, окончательно обезумевшем, освобожденном после многовекового рабства, который жаждет мести за истребленных Нахид.

– Зачем ты привел меня сюда, Диру?

– Чтобы ты навел порядок у себя в голове. Чтобы напомнить о нашемнастоящем враге. – Мунтадир обвел рукой лежащие тут повсюду останки Нахид. – Ты никогда не встречал Нахид, Али. Никогда не видел, как Манижа одним щелчком пальцев ломает кости джинну, стоящему в другом конце зала.