Возражения есть? Спасибо, господа офицеры! Значит, с Богом, перекрестясь! Проверьте сирену. В порядке? Прекрасно! И удивительно, труба то первая как решето…

Все кроме Шевелева: предупредите народ внизу и в батарее: как дадим длинную сирену, всем держаться. За что? Да за что придется! И, Андрей Андреевич, позаботьтесь, дорогой, чтобы к эвакуации раненых приготовились. Всем надеть спасательные нагрудники. И на раненых в перую очередь, не забудьте.

— Обижаете-с, Николай Готлибович…

— Кстати, где Подгурский? Ясно. Николаю Люциановичу передайте, чтобы готовил минные аппараты. Как к их колонне в упор подойдем, пусть пускает вдоль строя, даст Бог, заерзают, и, глядишь, Степану Осиповичу минут пять сэкономим. Просемафорьте Рейценштейну: «Лишен артиллерии, иду на таран»! Флажный всем: «ЗК»! И давайте из рубки, все, пока больше распоряжений не будет… Все, друзья, не поминайте лихом…

— Смотрите, командир! Смотрите! «Новик» в атаку на «Микасу» прет!

— Где⁈ А и красава же Балк! Ну, дает Захарыч! Дай-то и ему Бог! Право на борт! В машине! Слышите меня! Самый полный! Итак, наш выход. Ну-с, третья попытка, господа…

Первые две? «Диана» и «Рюрик», конечно… Да, виноват. «Корейца» я забыл. Живы будем, перед Беляевым публично покаюсь!

А «Микасу» мы не достанем уже. Проходит мимо гаденыш. Ну, может хоть следующего… Ага! Нормально идем. Да, этого подловим.

Машинное! Слышно меня! — опять проорал Рейн в обломанную трубу амбрюшота, — самый полный! Все что можете! И держитесь все. Идем таранить!

Так… Молодец… Одерживай!

Так держать! Этот… «Сикисима». С виду еще почти чистенький, только немного свиньей сидит… Мажут! Руки у вас трясутся, господа самураи. Это вам не ползущего старика «Рюрика» пинать… Что, не ждали⁈ МАЖУТ!!! Укройся поближе к броне. Я сам…

Ага, задергался, гад… Сейчас, Сашенька, мы им за ручку твою так врежем! Нет, Валентиныч, давай-ка вместе, еще, еще правее… Все, поздно, поздно сбрасывать под стол, ублюдок… Нет у тебя пятого туза в рукаве! Сирену давай!!! И держись крепче!

Впереди, за срезом брони амбразуры, все ближе и ближе, ползли слева направо два застывших от ужаса черных зрачка на срезах стволов кормовой башни «Шикишимы»… Ближе… Еще ближе… Вот угол баяновского форштевня уже между ними… Вот он уже чуть левее и выше… Вот…

Из книги Вл. Семенова «Бой при Шантунге», СПб, «Голике и Вильборг», 1910, издание третье, исправленное и дополненное

«Ну, будет игра! Отольются кошке мышкины слезки…» — думал я, глядя на яростно дымящие «Ретвизан», «Александр» и «Цесаревич», которые, повинуясь приказу адмирала, постепенно обогняли «Потемкин». Они склонялись к нашему курсу, становясь флагману под нос, дабы образовать линию баталии. «Суворов», который по скорости не мог превзойти наш броненосец, оттягивал, чтобы стать ему под корму. Таким образом мы принимали боевой порядок флота Љ4, хотя и сильно усеченный количественно. Суть его была в расположении флагманских кораблей — вторыми от головы и хвоста колонны. Это построение давало определенные преимущества в завязке линейного сражения и при отбитии минной атаки. Конечно, при этом особую роль имела выучка командиров концевых кораблей, их способность быстро и грамотно выполнять все приказы адмирала. Но в командирских качествах как фон Эссена, так и Игнациуса сомневаться не приходилось.