За дымом своих передних судов пока трудно было видеть не только неприятеля, но и нашх нещадно избиваемых им «Рюрик» и «Россию», которые в следствие стечения обстаятельств боя Руднева с Того и Камимурой, оказались сейчас в самом центре сражения. И к которым на выручку мы так отчаянно спешили. Так получилось, что пока только они реально противостояли всему японскому флоту, пытающемуся пробиться к нашему транспортному обозу.
Хотя по докладам Руднева и Грамматчикова мы уже знали, что у Камимуры утоплены «Токива», «Ивате», и скорее всего, еще и его флагман, новейший, выстроенный в Британи броненосец «Фусо», а Того потерял один из лучших своих броненосцев — «Асахи», в потоплении последнего, кстати, наш командующий сомневался, я вполне понимал обеспокоенность адмирала за исход всего дела. Ведь мы лишились «Корейца», судьба «России» и «Рюрика» висела на волоске и казалась уже предрешенной. Погиб на «Святителях» наш отважный и решительный Григорий Павлович Чухнин, все корабли, оставшиеся под командованием Григоровича были жесточайше избиты, и командующий отправил его к транспортам фактически выводя из боя. Но тяжелее всего досталось Небогатову. Сам он был серьезно ранен, «Победа» оказалась на краю гибели вследствие обширных затоплений в корме, а «Пересвет» с «Ослябей» уже потеряли подбитыми больше половины своих орудий…
Степан Осипович стоял с немецким биноклем на правом крыле мостика, и по всей его фигуре чувствовалось, как он переживает наше временное бессилие. Появись мы здесь раньше хоть на полчаса… Да даже на двадцать минут! И мы бы успели прикрыть наши большие крейсера. Увы, тщетно… В оптику можно было разглядеть лишь, что «Рюрик» ужасно горит, поворотясь носом к японской линии. Мачты и задняя труба на нем снесены, а японцы продолжают бить его остервенело. «Россия» пострадала меньше, но едва-ли продержится в относительном порядке минут пятнадцать. Не поспел к ним даже Рейценштейн, уже отвернувший вправо на соединение с крейсерами Грамматчикова.
На какое-то время «Ретвизан» занятый перестроением перекрыл нам обзор. На что адмирал очень живо реагировал, приказав докладывать ситуацию с марса. Мичман Кусков помчался выполнять это поручение, когда на фалах «Цесаревича» поднялись флаги какого-то сигнала. Вскоре стало ясно — противник ворочает от нас «вдруг» с очевидным намерением догнать «Россию» строем фронта и добить всем скопом. «Рюрика» от нас не было видно. Но очередной сигнал с «Цесаревича» принес печальную весть — «Рюрик» опрокинулся". Как же тяжко стало на душе! Все на минуту замолчали. Кто-то крестился. Адмирал наш обножил голову, и мы последовали его примеру. Все про себя гадали, сколько теперь продержится «Россия»…