«Ну, вот и нам, наконец, в рубку влепили… Да как, Господи! Кто это… Павел Михайлович! Очнитесь же…» Рейн попытался перевернуть на бок лежавшего рядом в красно-бурой луже лейтенанта Плена. Но сразу же оставил его в покое, как только взглянул в широко раскрытые, спокойные глаза…

До слуха стали доноситься и другие звуки… Кто-то стонал. Нет, даже кричал. Тонко и протяжно. Ясно… Саша Бошняк. Жестоко…

— Потерпи, дорогой… Виктор Карлович! Как вы? Слава богу! Жгуты там… Мичману надо перетянуть… это… плечо. Скорее! Потом руку его искать будете! Да и смысл! Тяните туже, надо кровь остановить… Да не ори же ты! Будешь жить… Я! Я тебе обещаю!

— Командир! Мы выкатываемся из линии!

— Встаньте на штурвал, Клавдий Валентинович, — приказал Рейн прильнувшему к смотровой щели, слегка очухавшемуся штурманскому офицеру мичману Шевелеву, — Рулевые и Плен с Лонткевичем уже никак не поднимутся, сами видите… Мы управляемся? Прекрасно! Вернуться в строй! И где наши сигнальщики?

— Кондуктор Треухов перед самым… Ну как по нам попали, на мостик выходил. Направо. С «Варяга» нам сигналили, а из рубки за дымом было не разобрать.

— Ясно. И правда, за этим дымом чертовым, не видно же ничего… Что Вы там рассмотрели? Я на мостик, в слепую не воюют.

— Николай Готлибович! Только слева проходите, правое крыло нам разнесли. Как вы тут? — как сквозь вату донесся до еще полуоглушенного Рейна голос старшего офицера крейсера Попова.

— Сами видите… Как у нас дела по артиллерии, с чем прибыли, Андрей Андреевич? — вопросом на вопрос встретил Рейн вошедшего в рубку кавторанга, за которым вбежал младший лекарь и трое матросов — санитаров.

— С чем? С радостью, что вас тут не всех переубивало, а то мне уже доложили, да и Кошелев сказал, что по вам попало и связи с рубкой больше нет… Да и «Варяг» из линии вышел, сигнал сделал, что идет на помощь к флагману, к «Громобою».

— Почему не ведем огня? Что с «Громобоем»… И… Санитары! Надо быстрее выносить вниз, кто жив еще. Остальным ваша помощь тут уже не требуется, ребята…

— А с артиллерией у нас все… Закончилась, почти, наша артиллерия, Николай Готлибович. Кормовая башня без ствола. Ну, это вы знаете. Из шестидюймовок правого борта одна, что в кормовом каземате, бьет, но подача не действует. Таскают в ручную. Двум капут полный, и одну заклинило, сейчас там мичман Романов, пытается наладить. Последней носовая башня померла… Тем же залпом с «Шикишимы», что и по вам здесь. Хоть не всех поубивало, и то, слава Богу! На неподбойном борту два ствола. У той, что во втором каземате накатник поламало, в кормовом — полствола…