Внезапно колокольчик над дверью тонко звякнул, нарушая тишину аптеки. Я невольно вздрогнул. В проеме показался полицейский. Высокий, подтянутый, в выглаженной форме, несмотря на жару. На плечах — жёсткие погоны с тонкой серебряной полоской и маленькой пятиконечной звездочкой. Брюки, чуть заправленные в высокие, слегка припыленные чёрные сапоги. На груди — портупея с кобурой, блестящая никелевая пряжка. Голову венчала форменная фуражка с лакированным козырьком и кокардой с изображением пальмы и ключа. Красавчик! Прямо Шон Коннери — афиши фильма «Туманы беспокойства» с портретом актера висели чуть не на каждом углу. Его взгляд, цепкий и оценивающий, скользнул по нам, задержавшись на мне, затем на Люсии, а потом начал медленно осматривать помещение. Не старый, лет сорока, с легкой проседью на висках. Знал я одного такого в Одессе до войны — уверенный, потому что цену себе знает, и очень хорошо знающий дело. Расследовал ограбление у соседей и раскрыл его быстро, хотя поначалу казалось, что дело — швах. Но у пришедшего жесткости во взгляде поменьше, вечная маньяна повлияла, наверное.

— Добрый день, — сказал он, его голос был ровным, без интонации. — Лейтенант Мартинес. Из пятого участка. Вы, полагаю, работаете здесь?

Я тяжело вздохнул. Начинается! Понятно, что власти не оставят нас без внимания, но так быстро… Люсия, закрыв книгу и сложив руки на столе, тоже кивнула, ее лицо тут же стало непроницаемым.

— Я Луис Перес, — представился я, чуть запинаясь на фамилии, — помощник аптекаря. А это… это сеньорита Люсия Гомес. Она у нас сейчас за главную.

Лейтенант прошел глубже в зал, его взгляд прямо-таки бегал по сторонам, изучая каждую деталь. Он приметил заколоченное окно, потом снова посмотрел на меня.

— Так, так, — протянул он. — Сеньор Альварес… он ведь… умер, так?

Я сглотнул, почувствовал, как напрягаются мышцы на шее.

— Да, сеньор лейтенант, — ответил я, — Ему внезапно стало плохо. Из больницы сообщили, что он умер, но результатов вскрытия мы не знаем. Может, заразился чем-то — у него возникли проблемы с желудком, рвота. А потом он потерял сознание.

Лейтенант кивнул. Он явно привык к таким объяснениям. Или, возможно, уже получил отчеты от своих коллег, которые приезжали сюда после моего звонка.

— Да, мы знаем, — произнес он, его взгляд был как будто прибит к моим глазам. — Скорая его забрала. Скончался в госпитале. Говорят, от… ну, так и не выяснили пока, от чего. Дело мы еще не заводили, но предварительное дознание я обязан провести.

Он сделал паузу, многозначительно посмотрел сначала на меня, потом на Люсию. Я почувствовал, как на моей спине выступил холодный пот.