— Ола, — поздоровался Сагарра. — Вы дон Хосе? Вас рекомендовал сеньор Касарес.

Старик поднял голову. Его глаза, глубокие и темные, посмотрели на тренера, потом на меня.

— Он самый, — сказал он с сильным немецким акцентом. — Чем могу помочь?

Я, не дожидаясь приказа тренера, достал мешочек с серьгами, выудил одну, и подал. Он взял ее, положил на бархотку под лампой.

— Так, что тут у нас? — пробормотал он, и начал отгибать лапки, державшие камень.

А я наблюдал за молодым, который, в отличие от деда, эмоций сдержать не смог, и только что не подпрыгнул.

Старик взял лупу, начал разглядывать изумруд. Потом сказал на идише рыжему:

— Скажи, Давид, откуда хоть эти дураки берут такие хорошие камни?

— Это всё? — спросил он меня через минуту.

— Есть вторая серьга, вот, — я достал пару и показал ему. — Что скажете о первой?

— А что говорить? Камень индийский, мутноватый, цвет подкачал. Огранка старая, сейчас такое не делает никто. Двести песо могу дать. Если вторая такого же качества… Ну, четыреста пятьдесят за пару. Больше вы за них нигде не получите. И заметьте, из уважения к сеньору Касаресу я не спрашиваю, где вы взяли их, и не придет ли завтра за ними полиция.

— Нехорошо обманывать, — сказал я ему на идиш. — Молодому человеку вы сказали, что камень очень хороший.

А дед даже не смутился.

— Я не сказал «очень». Просто хороший. И где вы научились языку? Не слишком похожи на ашкеназа.

— Сосед, сеньор Орберг, помог. Видите, пригодилось.

— Только из уважения к сеньору, который учил вас идиш, дам семьсот.

— Отдавайте серьгу назад, меня не устраивает ваша цена.

— Да что вы такой горячий, молодой человек? Семьсот двадцать, последнее предложение.

— Отдайте серьгу!

Тут поднялся со стула негр. Не очень высокий, но крепкий. И кулаки — будь здоров. Ничего не говоря, встал рядом со мной.

— Эй, парень, а я тебя знаю, — сказал ему Сагарра. — Встречались в полуфинале чемпионата Гаваны в пятьдесят третьем. Мануэль, да?

Негр заулыбался, кивнул, и отступил в сторону. А тренер — наоборот, встал поближе.

— Знаете, уважаемый сеньор, я ведь интересовался, сколько стоят такие камни, — продолжил я торг, будто ничего и не случилось. — Пара чуть меньше этой в магазине стоит восемнадцать пятьсот.

— Сходите и продайте им, — не перестал гнуть своё ювелир. — Ладно, тысячу дам.

— Так вот, еще я узнал, что скупка дает примерно половину от цены продажи. Девять двести пятьдесят, и те камни были мельче, да и цвет похуже.

Я не сказал, что из первого магазина меня выгнали, пригрозив вызвать полицию. Зато справки я навел как следует.