Вернусь, схожу в лавку и куплю повседневную одежду. В этой я слишком выделяюсь. Да и пыль сейчас после прогулки сядет, если не стирка, то чистка будут необходимы.

Но хреновый из меня гость получился. Шёл к больной, и не озаботился даже мелким гостинцем. Лекарства не в счет. Ничего, ответное послание понесу, куплю каких-нибудь сладостей.

По пути мне встретились знакомые места. Вот уличный кафетерий, где я вчера пил лимонад. Вон тот самый букинист, у которого я «купил» разговорник. Я невольно улыбнулся, вспоминая, как он кинулся на меня с тростью. Сейчас, в моём новом облике, он, скорее всего, не узнал бы меня. Да и денег у меня хватило бы, чтобы купить его развал целиком, вместе с букинистом в придачу. Мне вдруг стало стыдно: старик явно не жирует, сидит здесь целыми днями в надежде продать хоть что-то. А обещал ведь себе, что заплачу. Я достал из кармана пятерку, и развернулся: в своих раздумиях я прошел добрых два десятка метров. Вернулся к букинисту, и положил перед ним банкноту.

— За разговорник. Извините, что так вышло.

— Пошёл вон, засранец, — буркнул продавец, но деньги взял. И даже не попытался достать меня своей тростью.

Улицы становились всё шире, дома — величественнее. Я купил фруктовый лед в вафельном стаканчике и не спеша наслаждался недоступным ранее лакомством. До Ведадо оставалось совсем немного, когда заметил что-то странное. Движение на улице начало замедляться. Машины, которые до этого неслись по проезжей части, теперь ехали медленно, прижимаясь к обочине. Люди на тротуарах останавливались, парочка прохожих и вовсе развернулись и пошли в другую сторону. Из-за угла, откуда-то из глубины Ведадо, донёсся нарастающий гул. Он становился всё громче, и я различал в нём не только шум моторов, но и скандирование голосов, приглушённых расстоянием.

Я остановился, прислушиваясь. Напряжение в воздухе росло. Мимо меня, быстро оглядываясь, прошёл мужчина в дорогом костюме, с бледным и немного испуганным лицом. Он поспешно свернул в ближайший переулок. Несколько женщин затащили детей в магазин, плотно закрыв двери. Что-то происходило. И мне бы вслед за здравомыслящими гражданами тоже податься в сторону, но я же Луис Рафаэль Кальдерон Лопес, парень в белом костюме!. Я только крепко сжал в руке записку.

Из-за поворота, который вёл к центру Ведадо, показались машины. Не обычные такси, а военные грузовики, медленно ползущие по улице. За ними ехали несколько легковых автомобилей, чёрных, без опознавательных знаков, но с затемнёнными стёклами. В кузовах грузовиков стояли солдаты в форме, с винтовками наперевес. Кто-то кричал в громкоговоритель: