— Он приснился мне недавно и во сне сказал следующее: «Перед смертью я начал читать „Шма, Исраэль“ и не произнес молитву до конца. Остановился на словах „Укшартам леот аль ядеха“, когда смерть забрала меня». Извините, если я неправильно произнес, не знаю иврит.

— Вот прямо произнес эти слова? — удивленно спросил раввин.

— Да, надеюсь я правильно их запомнил.

— Очень правильно, молодой человек! Извините, я не спросил ваше имя.

— Луис, сеньор Коэн. Так меня зовут. Так вот, во сне мой товарищ Иосиф попросил при случае пойти в синагогу и дочитать «Шма, Исраэль» за него до конца. Вот я и зашел к вам. Посоветоваться, как правильно исполнить волю умершего.

— Прошу вас пройти со мной, — очень серьезно сказал раввин.

Сомневаться священник не стал. Если он и подумал, что это какой-то розыгрыш, то виду не подал. Поначалу у него в глазах мелькнула растерянность, но всего лишь на мгновение.

Мы зашли в какую-то небольшую комнату, и Коэн пригласил меня присесть. А сам достал толстую книгу на иврите, полистал ее, нашел нужное место, и сказал:

— Я буду читать молитву с самого начала. Это принято. Когда дойду до тех слов, вы будете повторять за мной. Сможете?

— Только не очень быстро, я ведь язык не знаю.

— Хорошо, Луис. Начнем.

Читал он красиво, с выражением. Не бубнил, не завывал, и не тряс головой. Чуть запрокинув голову, прикрыв глаза, он будто забыл обо всём. Впрочем, когда он остановился, я понял, что теперь наступила моя очередь. Повторять незнакомые слова было не очень удобно, временами я запинался и ошибался, и тогда раввин терпеливо повторял.

Молитва оказалась неожиданно длинной, а Йося умер почти в самом начале, так что к концу у меня немного закружилась голова от обилия непонятных слов.

— Спасибо, Луис, что выполнили просьбу своего товарища, сказал Коэн, закрывая книгу. — Вы говорите, он был ашкеназ? Если хотите, я прочитаю «Эль Мале Рахамим». Это поминальная молитва. Так мы почтим его память.

Я кивнул. Эта молитва короткая, слышал ее. От меня не убудет. Надеюсь, что Йосе стало легче на том свете.

На следующий день мы выехали из Манзанильо. Долго тряслись по совсем ужасным дорогам, которые скорее были направлениями. Вечер встретили в маленькой деревушке, в доме на окраине. Там жила пышнотелая сеньора Розалия. Первым делом она сообщила, что ее сын ушел с Эль Команданте в горы еще в прошлом году. И дальше не теряла возможности говорить как на политинформации. Зато кормила нас так, словно мы всю жизнь голодали, а теперь ее задача — вернуть нам божеский вид. Каждый раз, когда я пытался отказаться от очередной порции фасоли или свинины, Розалия с сияющим лицом, на котором блестели от пота капельки, а вокруг рта чернели усики, приговаривала: «Ешь, мой дорогой, ешь! Тебе нужны силы! Наши парни должны быть сильными, чтобы сражаться за Кубу!»