Лицо «лица при подчинении» вытянулось, и Серый сдал немного назад к той компании, куда его отправляли.
— Мы не будем разбиваться на группы, — вмешалась Светлана, — нас всего восемь. Пойдемте же. Мы приехали, чтобы посмотреть.
— Да что здесь смотреть? — скривился Мальцев. — Коробка — она и есть коробка, из камня или бумаги — равнофигственно. А вот общение с живыми людьми ничего не заменит.
— Наверное, стоит прислушаться к мудрости взрослого человека… — сказала Светлана, улыбнулась как-то совсем по-хулигански и переместилась от отца ко мне. То, что она взяла под руку уже меня, оказалось для меня полной неожиданностью. — Господин Елисеев, вы же нам расскажете, что здесь уже сделано, а что остается сделать?
Мальцев резво выдохнул и неприязненно сказал:
— От ведь молодежь пошла. Что ни скажешь, все извратят, искрутят. Нет чтобы у дедушки спросить, что он имел в виду…
Но Светлана уже как бульдозер потащила меня вперед, прошептав на ухо:
— Я Игната Мефодьевича хорошо знаю. Его как понесет — не остановишь. Полчаса будет лекцию читать.
— Согласен, — солидно ответил я.
Свободной рукой я еще успел открыть входную дверь, но дальше она перестала быть свободной, потому что в нее с точностью натравленного бульдога вцепилась Диана. Почему натравленного? Потому что ее действию предшествовало выразительное покашливание деда. Уверен: внуки в оттенках мальцевского кашля разбираются так, что могут сдать экзамен во сне. Андрей тоже подошел сзади, хорошо хоть цепляться не стал, и то наверняка потому, что у меня не было третьей руки, зато покровительственно похлопал по плечу и сказал:
— А ничего тут у вас. Чистенько, аккуратненько.
— Это же лечебница, — Светлана оглянулась на него, что меня неприятно царапнуло. — Они и должны быть чистенькими и аккуратненькими. Приемное отделение так уж точно. — Она повернулась ко мне и спросила: — Вы же и по скорой будете принимать?
— Насколько я понял, это наша обязанность. Но говорить об этом рано: лицензии у нас нет, поэтому тут никто не дежурит.
Сзади забубнил Серый, отвечая на вопросы то Мальцева, то императора, а меня, подхватив с двух сторон, поволокли вперед, как будто собирались дотащить до теплицы в надежде, что там все-таки что-то цветет и пахнет.
Чтобы меня окончательно добить, зазвенел телефон. Вызов шел от того самого неопределившегося номера. Поскольку Серый мне не сообщал, что мы стали богаче на сто пятьдесят миллионов, причин миндальничать с «Иваном Ивановичем» у меня не было.
— Я занят, перезвоните попозже, часа через два, — рявкнул я в трубку. — Но только в том случае, если вы переведете полную сумму.