Глазьев поморщился и посмотрел в окно на Елисеева, который, если судить по внешнему виду, бессовестно дрых и не собирался никому звонить и предупреждать, чего они с Кочергиным несколько опасались, почему и решили созваниваться в таком месте, чтобы была возможность наблюдать за реакцией. Реакция была в норме: Елисеев ничего не опасался, ни с кем не советовался и никому не говорил о подозрительном разговоре.
— Мы затратили время, связи и деньги на подготовку, — продолжал Кочергин. — Ты же помнишь, сколько мне стоило застопорить выдачу лицензии? Вечно тянуть с ней не будут, ровно до жалобы Елисеева тому же Ефремову.
— Хорошо, — решился Глазьев. — Но договаривайся о предоплате, остальную сумму — когда дневники будут у тебя в руках.
— Рискуем, — недовольно ответил Кочергин. — Деньги придется проводить не с официальных счетов, потому что проводки с официальных отследить проще простого, а нам не надо, чтобы он узнал, что перевод от нас, и догадался о подставе. А если проводить с неофициальных, то можем не добиться возврата.
— Договоришься о предоплате в пятьдесят процентов. Рискнем половиной суммы.
Кочергин набрал Елисеева, но автоответчик нагло проинформировал, что аппарат абонента отключен. Да и сам абонент уже удалялся от них на весьма дорогой машине, при взгляде на которую Глазьев сразу решил, что она куплена на его кровные деньги, полученные в результате штрафа за Романа, и разозлился. Нет, чтобы посадить в лужу этого наглого щенка он не остановится ни перед какими тратами.
Утром я проснулся довольно поздно, но от вчерашней усталости уже и следа не было. Я немного повалялся в кровати, прикидывая чем сегодня заняться. Вариантов было два: перенести базу с квартиры Соколова в поместье или поселок, я пока точно не решил куда, или засесть за расшифровку записей Соколова. И то, и то казалось важным, причем расставить приоритеты я не мог, потому что даже не подозревал, что в записных книжках, в то время как оставлять базу без присмотра было нельзя. Как-никак безопасность клана.
Разрешилось все само собой, потому что мне позвонил Ефремов на телефон,выделенный мне от базы Императорской гвардии.
— Елисеев, спишь, поди? — ласково спросил он.
Ласковость была из тех, которой маскируют что-то нехорошее и за которой непременно следует пакость, поэтому я сразу насторожился.
— Да разве с вами выспишься? — возразил я. — Доброе утро, Дмитрий Максимович.
— Спать много вредно, — заметил он. — Звоню я тебе предупредить, что к тебе собирается император.
— В поместье?
— Нет, в лечебницу. Он у меня поинтересовался, почему вы еще ее не открыли, а когда я ответил, что понятия не имею, решил съездить посмотреть на месте. Будем часа через два.