— О, сир Ашер, пожалуйста! — капризным голоском обращалась молодая женщина к своему спутнику. — Не хочу ничего слышать об этой глупой войне! У меня от неё совсем пропадает аппетит.

Потрясающий инфантилизм!

— Ты, я смотрю, получаешь наслаждение от происходящего, — заметила Соня мою улыбку обожравшегося сметаной кота.

Мы ждали начала театрального представления. Камерного, маленького, «для своих», так сказать. Без театральной сцены, она была не нужна, всего пара-тройка актёров, большая комната, да несколько стульев — всё, что нужно такому театру. Но богема не может просто собраться, посмотреть представление и разойтись. Не из-за постановки же они все здесь собрались, в конце-то концов! Они здесь ради «общения». Я, правда, вообще никого не знал. Соня, к её чести, знала только тех, с кем пересекалась в театре. Сегодня мы были теми, кто создавал правильный фон всей этой мышиной возне. Люди, наделённые властью, как бы смешно это ни звучало. И теперь все присутствующие, поглядывая на нас, сами себе говорили: «Вот, важные люди пришли, значит, мы здесь не зря присутствуем, тоже чего-то стоим, а серьёзные вещи обсуждаем!».

— Ага, — отвечаю, нагнувшись к ушку девушки. — Слёзы умиления накатывают. Они здесь все наивные, как дети. Меня прямо распирает от желания подойти к кому-нибудь из них и начать разговор на важную тему межродовой политики. Представь, как вон тот усатый пухлячок будет лепетать какую-нибудь откровенную несуразицу.

Моя спутница чуть улыбнулась, держа лицо.

— Этот усатый пухлячок — Николас Россен. Его род входит в Верховный Совет Эстера.

— Отлично! — оскалился я, направившись прямо к мужчине.

Он как раз закончил разговор с какой-то дамой, длинной и сухой, и оглядывался по сторонам. Увидев нас с Соней, идущих прямо к нему, подтянулся, готовый проявить всю галантность, на какую был способен.

— Молодые люди, — покровительственно кивнул нам, похоже, банально не зная нас в лицо.

— Сир Россен, для меня честь познакомиться с вами лично, я слышал о вас только хорошее, — с восторгом в глазах здороваюсь с пухлячком. — Позвольте представить, моя невеста, Соня, восходящая звезда юношеского театра Эстера.

Только опыт работы в театре позволил Соне сохранить лицо. Николас же, внимательно посмотрев на девушку и явно её не узнав, закивал:

— О! Да, да, конечно! Юная леди подаёт самые большие надежды! Буду рад увидеть вас и в нашем маленьком театре.

Соня сделала скромный книксен. А я продолжил:

— Что вы думаете о петиции, что организовал Сир Боярский?

Видел одного из них среди публики, но не подходил. Они делают вид, что меня нет, я отвечаю им взаимностью. Но это вовсе не значит, что я не могу самую малость им подгадить. Видя, что Россен недоумевает, потому что слыхом ни слыхивал ни о какой петиции, тем более что я выдумал её буквально только что, я поспешил развеять неудобное положение, в которое поставил пухлячка.