« Я не знаю, малыш. Даже предположений нет. Чем бы эта тварь ни была, я ни с чем подобным никогда не сталкивалась,» — она была непривычно серьёзной. — «Не скажу, что так уж много повидала, но о подобном ублюдке, появись он в нашем мире, молва бы разнеслась. Мы, демоны, не самый компанейские ребята. Но когда среди нас появляется нечто чужое… Я бы знала, если бы такие встречались часто. Я бы о таком всё знала!»

Оптимизма ответ не внушает. И тем не менее я зло ответил:

«Знаешь что? Неважно, что это за монстр такой. Неважно, насколько он силён. Давай-ка встанем на ноги, а затем найдём этого ублюдка. И объясним, что он выбрал себе не ту жертву. Так объясним, что он проклянёт тот день, когда с нами связался.»

Из глубины пришла злая радость, усталая, и через боль и слабость, но именно она.

«Я тебя обожаю, малыш! Я с тобой! Дай только раны залижу!»

Я сделал осторожный вдох, который тут же вызвал резкую боль в груди. А затем открыл глаза снова, уже по-другому. Внимательно осматриваясь и прислушиваясь к себе. Руки забинтованы, ноги судя по ощущениям тоже. Тело слегка чешется, но в сравнении с болью, которую я перенёс, пока не отключился, зуд — мелочь. Попробовал пошевелить пальцами, проверяя, слушается ли тело. Ладонь послушно сжалась в кулак.

Соня, видимо, ощутив моё шевеление, проснулась и приподняла голову. Чистые изумрудные глаза, немного заспанные, несколько секунд фокусировались на моём лице. А затем девушка улыбнулась, выражая смесь облегчения, радости и лёгкого смущения. И как же больно осознавать, что всё это в большей степени навязанные синей тварью эмоции, а не её искренние чувства. Я не знаю, что он сделал. Не только разговор, последние двое суток в моей памяти больше напоминают разорванные клочки, никак не собирающиеся в единое полотно.

— Ты очнулся, — мягко и тихо сказала девушка.

А затем не выдержала и заразительно зевнула, едва успев прикрыть рот.

— Сколько я проспал?

Соня выглянула в окно, пытаясь сориентироваться во времени.

— Сутки точно, и ещё несколько часов, — ответила она. — Сейчас день, а в больнице мы оказались рано утром.

Сутки, значит. Терпимо.

— А ты как? — я попытался немного приподнять голову. — Как себя чувствуешь?

Она села, и выпрямляясь на стуле, как бы случайно провела пальцами по моей руке.

— Всё хорошо. Усталость только. У меня не было серьёзных травм.

Она озабоченно оглянулась на дверь, прислушалась и нагнулась ко мне, зашептал.

— Я рассказала, что во всём виноват Момо, как ты и просил. И ничего… Другого.

Я просил? Синий изменил ей память?

— Я очень смутно помню, что произошло, — осторожно отвечаю.