— Как вернулись?

Я отрицательно покачал головой.

— Не знаю. Эту часть я практически не помню. И хотел бы, не смог ничего рассказать. Меня уже расспрашивали, и я уверен, будут расспрашивать ещё.

— Бли-и-ин! — топнула ножкой Тифи. — Хоть один раз попался парень, говоря с которым не нужно закрываться от чувства панического ужаса, что он к тебе постоянно испытывает. Так он в другую крайность впадает — постоянно пытается свернуть себе голову.

Я принял задумчиво выражение лица.

— Может быть, всё дело в том, что у меня отсутствует инстинкт самосохранения.

— Возможно, — шире улыбнулась Олимпия.

— Это не смешно! — надулась Тифи.

И эта надутая моська была столь умилительной, что заставила широко улыбаться даже Олимпию, не говоря уже о нас с Алексасом. Мы поболтали ещё несколько минут. Всё это время рука девушки поглаживала мою ладонь, заставляя меня рваться меж двух огней.

Олимпия мне симпатизирует. И, положа руку на сердце, это взаимно. Пожалуй, симпатия к ней даже сильнее симпатии к Соне. Наша снежная королева, конечно, великолепна, никто не спорит. Но… Само то, что есть это самое «но», говорит о моих внутренних сомнениях. Я не уверен, что мы сможем сойтись. Соне небезразличны общественные порядки, чужое мнение и многие другие мелочи, которые в конечном счёте нас разделят. А Олимпии плевать на всех, она с бывшим бандитом встречалась.

Вот только говорить Соне и оставлять её одну, пока никак нельзя. Последствия неизвестны. Проклятье!

«В чём проблема, малыш?» — отозвалась на мои мысли Астарта. — «Две великолепные цыпочки лучше, чем одна!»

«Честно, Астарта, вот ты веришь, что они на такое согласятся?» — спросил я без всякой иронии.

Демон почувствовала мой душевный раздрай, хмыкнув:

«Можешь даже не надеяться!»

Вот именно. Гаремники бывают только в фантазиях, страдающих острым пубертатом, мальчишек.

Я пошевелил рукой, взял пальцы Олимпии в свои и чуть сжал. Девушка ответила мне тем же, слегка сжимая мне ладонь. А затем сделала выразительный взгляд, который Тифи просто не могла не заметить.

— Ладно. Тебе, наверное, отдыхать надо, — вообще ни разу неестественно протянула Тифи, хитро улыбнувшись. А затем просительно посмотрела на Алексаса. — Милый. Я устала от госпиталя. Пойдём, погуляем.

Оборотень на секунду опешил от такой резкой перемены, удивлённо заглянув в глаза своей девушки. Та что-то показала ему мимикой. Парень перевёл вопросительный взгляд на Олимпию. Опустил по её руке к нашим ладоням. Удивился ещё больше.

— А… Эм…

Маленький кулачок Тифи врезался ему под рёбра, заставив закашляться.