— Поставьте урну обратно, — негромко произнес я.

На лице священника отразилось недоумение, но урну на место он поставил. Я вывел пальцем затрепетавшее золотом заклятие, легко и изящно взмахнул рукой. Тысячи частиц пепла вырвались из урны и закрутившись вихрем взмыли ввысь. Там, на высоте из них сложился портрет герцога — именно такой, каким он был в последнее мгновение своей жизни — умиротворенный и счастливый, с улыбкой на лице. Пепельные губы прошептали последние слова. И хотя звука не было, все прочли по губам правильно, потому что я услышал дружное ответное «Долгой жизни!». Еще один жест — и ветер рассеял портрет, уронив пепел темным облаком в морские волны.

Собравшиеся зааплодировали тому, кто много лет правил ими, прощаясь.

— Спасибо, Эгихард, все тебе благодарны за такое прощание, — одобрительно сказала Маделиф. — И мы тоже.

Лишь священник смотрел на меня и его лицо все больше бледнело.

— Мне не сказали, что вы — маг, — произнес он. — Значит, торжественной службы в честь нового герцога в церкви не будет?

— Не будет.

Он, явно смущенный моим окружением, еще раз оглядел стоящих рядом со мной магов.

— Но… Ни один высший светлый, даже в день траура не надел бы черное одеяние… Вы… Черный маг⁈

Он, попятившись, вдруг пошатнулся и потерял сознание. К счастью, его слов никто не расслышал, кроме стоящих рядом со мной магов Гильдии.

Карлфрид бросился к священнику и, приведя его в себя, потащил его в сторону, уводя от сочувствующих и любопытных.

— Отойдите, святому отцу нужно больше воздуха, он слишком тяжело перенес утрату нашего старого герцога, — говорил Карлфрид, таща священника прочь.

— «Хорошее» начало, — заметил я, поглядев на Маделиф. — Что дальше? Забаррикадируетесь в Гильдии, когда вас придут сжигать?

— Если ты вспомнил свой подожженный дом, то мы уже выяснили причину агрессии жителей Гретзиля, — напомнила Маделиф.

Я хотел возразить, но тут ко мне вдруг прижалась Маргарете.

— Хочу тебя, прямо сейчас, Харди, — произнесла она потянувшись ко мне.

Я перехватил ее руку, притянул к себе девушку так, что она уткнулась лицом мне в грудь — со стороны должно было казаться, что она плачет, а я ее утешаю. Маделиф сделала знак магам-охранникам. Один из них налил в стакан из бутылки и, судя по запаху, вопреки этикетке, это была вовсе не минеральная вода.

— Выпей, Гретке, — сказала Маделиф.

Девушка, оторвавшись от меня, приняла стакан, покорно выпила. Потом опять прижалась ко мне. Я заметил, как ее начавшая сгущаться аура, снова становится блеклой.

— Лишенная подпитки она съедает сама себя, — тихо сказала Маделиф. — Нам даже не придется ее убивать. Она сама себя уничтожит.