Темные нити черной магии шли как раз к мумии. Опутывали ее, подпитывая украденной у людей жизненной силой. Лишенная волос голова оскалилась, показав желтые сломанные зубы. Веки раскрылись, за ними оказались усохшие глазные яблоки. Ко мне подошла Маделиф и, увидев как пальцы мумии скребут болотный ил, невольно поднесла руку к лицу, словно сдержав рвотный позыв.

— Это…? — выдохнула волшебница.

— Некромант, — произнес я. — Некогда лишенный всех своих сил и теперь почти пробужденный.

Я начал выводить заклятия. Мумия между тем медленно ползла по дну, поднялась на ноги, хватаясь за стены ямы, пыталась выбраться наружу.

— Лишаю тебя, Цефиринус, навсегда твоих некромантских сил, — прочел я. — Плоть твоя обратится в прах и больше уже никогда не воскреснет. Сила, что была отнята тобой у других — вернется к своим владельцам. Сгори.

Черные линии, обвязывающие некроманта, лопнули, и по их обрывкам побежали золотые искры. Самого некроманта тоже охватило пламя. Огонь сжег мумию вместе с костями, торфяными отложениями и запек глинистое дно болота, как огромную чашу.

— Это было его имя, Эгихард? — Маделиф смотрела на совершенно пустую яму и, когда я кивнул, продолжила: — Значит, теперь проклятие снято?

— Да.

— У меня очень много вопросов, — произнесла хмуро она. — Кто-то подбросил сюда останки некроманта и наложил проклятие. Зачем? И связано ли это как-то с тобой? Когда точно это случилось? Не в то же самое время, когда ты переехал во Фризию?

— Вы не находите, что это были бы слишком сложные манипуляции и расчет? — возразил я. — Девять лет медленно приводить в действие проклятие? Ради чего?

— Однако я не верю в подобные совпадения. И не верю, чтобы кому-то понадобилось бы столько времени отравлять умы жителей маленького прибрежного городка, которые занимаются фермерством и рыболовством, — Маделиф посмотрела на меня. — И если это все действительно связано с тобой, значит в нашей Гильдии есть предатель. Потому что никто из австрийских и швейцарских магов не знал, куда я увезу тебя после Шафберга. Возвращаемся в Гильдию. Мне нужно подумать и посетить герцога.

Маделиф зашагала по хлюпающей холодной земле, едва прикрытой снегом. Я только сейчас заметил, что она скинула обувь и закатала свои молочного цвета брюки до колен, умудрившись не получить после всего случившегося у болота ни капельки грязи на свой костюм.

Я перевел взгляд на Карлфрида, который так и стоял, держа болотных тварей за ошейники.

— А вы хорошо замарались, в отличие от нее, — заметил я. — Хотя, дело вовсе не в присутствии грязи на костюме.