В сторону отлетел железный воротник моего правого рыцаря, а следом в воздухе пронеслась деревянная голова манекена, с которой через миг отвалился шлем и, громыхая, покатился по паркету.

Ноткер издал стон, видя какие царапины появляются на полу. Да и не только царапины. Рыцари, напирая друг на друга, сдирали паркет железными башмаками — во все стороны брызнули наборные дощечки.

Моя нечаянная супруга между тем крошила рыцарей в капусту, а я сделал вид, что с трудом отбиваюсь и нахожусь на грани бешенства. Это подстегивало ее и раззадоривало еще больше. Нет, я не собирался сдаваться, решив всего лишь наблюдать за тактикой ее боя. К тому же Маргарете сперва бросила в бой лучших, а я сделал все наоборот, оставив лучших на финал.

На пол сыпались оторванные части доспехов, деревянные обрубки рук и ног, катились головы. В бою мы разбили пару витражных окон и через них стало заметать снег. Пара брошенных об стену манекенов проломили там деревянные панели и обрушили с потолка часть штукатурки и люстру — хрустальные стекляшки разлетелись по всей комнате.

В итоге из моих рыцарей остался один — деревянный болван из черного дерева, из доспехов на котором имелся только шлем, а из оружия — моргенштерн. У Маргарете остались трое рыцарей, со смятыми нагрудными пластинами, порванной кольчугой, двое остались однорукими, третий без головы, но все еще способный драться.

— Сдавайся, Харди! — выкрикнула Маргарете.

— Может, наоборот? — поинтересовался я.

— На что ты рассчитываешь? Сейчас от твоего деревянного болванчика ничего не останется.

Ее рыцари ударили одновременно. Мечи застряли в черном дереве и воины Маргарете так и не смогли их вытащить. Мой манекен шарахнул по центральному рыцарю моргеншерном. Тяжелый, увесистый набалдашник взорвался, вырвавшееся из него пламя превратило рыцарей Маргарете в горящие синим колдовским пламенем факелы. На паркет потек расплавленный метал.

— Ваша Светлость! — голос у кобольда, раздавшийся за моей спиной, был такой, словно того самого только что сразили наповал.

Но я подождал еще несколько секунд до тех пор, пока у моего невредимого болвана не осталась лужа расплавленного металла и только после этого произнес заклинание, предотвращающее пожар.

После этого я посмотрел на Маргарете и сдержанно улыбнулся.

— Это нечестно! — воскликнула она.

— Я так не думаю. Ты сама отобрала себе воинов. Лучших, на твой взгляд, не так ли? Так что, до скорой встречи, Гретке, — я, прищурив глаза в усмешке, послал ей воздушный поцелуй и махнул рукой, прощаясь.

Маргарете побледнела, кусая от досады губы.