Суккуб шагнула внутрь, сделав знак. Вслед за ней в комнату вошло еще пять женщин с такими же хищными выражениями лиц и оскалами. Только это уже были не суккубы. В оскаленных ртах я увидел приличного размера клыки.

Суккуб, увидев мое удивление, рассмеялась.

— Тебя сейчас разделают на кусочки.

— Что, одна не справишься? — поинтересовался я.

— Дело не в этом, просто частично обескровленная жертва выпивается быстрее и удовольствия от этого больше.

— Да ты гурман, — произнес я, быстро глянув на Маргарете. — Черт, не замок-крепость, а какой-то проходной двор для недобитых суккубов и вампиров. Не находишь, Гретке?

Я с силой отпихнул ее прочь, сталкивая с постели, потому что в следующий миг пятерка вампирш с оскаленными клыками одновременно прыгнула на меня. Кожу обожгло болью, но тут же над постелью взметнулись пять облаков золотого тепла, через пару секунд исчезнувшие. Суккуб замерла в шаге от постели в ступоре. На моих груди и боку кровили глубокие царапины, сделанные вампирскими когтями. Я провел ладонью по шее, увидел на пальцах кровь. Какая-то из кровопийц оказалась весьма проворной и даже успела прокусить мне шею. Но я уже чувствовал как раны затягиваются.

Я, глядя на суккуба, неодобрительно качнул головой и поднялся. Опомнившись, она метнулась прочь, но дверь захлопнулась у нее перед носом. Глянув на Маргарете, сидящую на полу у кровати и словно удивленную всем происходящим, я неспешно подошел к суккубу.

— Похоже, это твоя недобрая и последняя ночь. Потому что я — дракон и твоя смерть.

Позади меня вдруг расхохоталась Маргарете.

— Это было чересчур пафосно, Харди, — сказала она. — Даже для тебя.

— Ты находишь? Ну и черт с ним.

Я прижал ладонь к груди суккуба, там где как сумасшедшее стучало ее сердце, и прикрыл глаза, когда меня окатило горячими золотыми искрами.

Позади вскрикнула Маргарете. Я обернулся. Девушка опрокинулась навзничь и ее колотило так, словно у нее случился приступ эпилепсии. На губах заалела кровавая пена. Следом из пор на коже стала выделяться серая слизь, которая зашипела, будто вскипая, и стала испаряться черным дымом. Через пять минут перед моей постелью лежала совершенно почерневшая от копоти мертвая девушка.

— Проклятье, — только и сказал я.

Я представил, что скажет Маделиф, когда узнает о преждевременной кончине моей супруги и как нам придется ломать голову над версией, почему новый герцог Фризии так скоропостижно стал вдовцом. Одновременно с этим я слышал, как где-то в замке разрывается телефон, чей резкий звонок разносился в ночи по гулким коридорам. В голову пришло, что если эти чертовы вампиры и суккуб перебили в Хоэцоллерне всех людей мне это тоже прибавит проблем.