— Я все понял, Ваша Светлость, будет исполнено, — Ноткер поклонился и исчез.

Я сжег семена и, закрыв дверь в подземелье, направился наверх.

У края колодца обнаружились тетя и кузен. И Цецилия и Финбарр взглянули на меня с тревогой, но на моем лице не осталось и следа от вспышки гнева, и это их сразу успокоило.

— Что с пожарными? — спросил я.

— Кто-то из долины увидел дым и вызвал. Йеске всё уладил, — сообщила Цецилия.

Я кивнул.

— Думаю, вы мне сегодня уже не понадобитесь.

— Хорошего вечера, Эгихард, — Цецилия кивнула и, поднявшись по сброшенной уже кем-то к бассейну лесенке, ушла.

Финбарр чуть помедлил.

— Ты в порядке, Харди? — все-таки озвучил он.

— Да. Надо кое-что обдумать. Желательно в одиночестве.

— Ты ведь себе так комнату и не подобрал, — заметил кузен.

— Для решения проблем лучше всего подходит кабинет.

— Ну, как понадоблюсь — зови.

— Спасибо, Барри.

Мы выбрались из оранжерейного бассейна и разошлись. Я вернулся в кабинет, глянул на лежавший там еще один дневник Теодериха и убрал его в ящик стола — подальше. Тут внезапно зазвонил телефон. Я от неожиданности несколько секунд смотрел на трезвонящий аппарат, не думая поднимать трубку, но потом, опомнившись, ответил.

— Господин Райнер-Наэр? Добрый вечер. Как я удачно сразу на вас попал, — услышал я голос Ульриха Адельмана.

Правда, радости в его голосе не было абсолютно. Зато я различил напряжение и тревогу.

— Добрый вечер, господин Адельман, — заметил я. — Хотя, для вас он, наверное, не такой добрый, не так ли?

Он смешался и не ответил. Потом я услышал, как он прокашлялся.

— Идея насчет кобольдов принадлежит Прегилю, — решил не тянуть он.

— Мне уже рассказали. Но вы какого черта пошли у Базилиуса на поводу? Вам мало было всего, что произошло в Хайдельберге за последние дни? И ведь мы заключили этот чертов договор. «Хорошо» вы его начали соблюдать, начав нечестную игру.

— Будем откровенны, Эгихард… — начал он.

— Ваша Светлость, — поправил я. — Если вы вдруг пропустили новости.

— Нам госпожа Халевейн уже сообщила, — мрачно обронил Адельман. — Ваша Светлость… Готов поклясться, вас новый титул забавляет.

— Чертовски забавляет.

— Так вот, все же я надеюсь на ваше понимание. Даже несмотря на заключенный между нами договор, вы, в силу вашего происхождения…

Он замялся, словно пытался сформулировать как можно более корректно.

— Не вызываю доверия, — подсказал я. — И вам придется за это заплатить.

Адельман молчал, обдумывая услышанное.

— Думаю, я к вам уже послезавтра приеду. Так что ждите и готовьтесь.

— К чему? — совсем убитым голосом произнес Ульрих.