Надо его выбросить.

Я бросил ещё один взгляд на раненого Кречета.

И отдал приказ.

— Двери закройте! — приказал я и взялся за ручку управления.

— Там Барон! — подсказал Мутный, новый начальник моей охраны, который сидел на месте второго пилота.

Я помахал толстячку рукой. Он это увидел, и его лицо исказилось от ярости.

Мы взмыли вверх. По корпусу вертушки забарабанили пули, но я успел уйти на безопасную дистанцию.

Сверху видно зарево огня. Горел лес, пылал холм, но больше всего пламени было от разнесённой в клочья колонны «зомбомобилей» Барона. Они не были предназначены против людей.

Этот план изначально был обречён на поражение. А я помалкивал об этом.

Внизу нам грозил кулаком Барон, оставшийся совсем один.

Гадюка

После морозного свежего воздуха дышать этой плотной гущей плохо отфильтрованного дерьма было неприятно. А в кабинете генерала Громова в очередной раз сломалась вытяжка. И ещё сюда набилась толпа народа. От кого-то несло выпитым, от кого-то потом и, что хуже всего, куревом.

— Полковник Семёнов, — официальным тоном произнёс Громов. — От имени всего Альянса Спасения выражаю вам благодарность. Вы снова оправдали свою репутацию. Вы наголову разгромили превосходящие силы противника.

Раздались жидкие аплодисменты со всех сторон. А солдаты привели трофей. При виде трофея Громов улыбнулся до ушей.

— Когда мы в последний раз виделись, Барон? — спросил он.

— Давно. Ещё когда ты прилетал пригласить меня в свой бункер. Вот я и прибыл.

Барон старался держаться достойно. Но ему это не поможет. Наркоторговец обречён.

— Думаю, вы победили, генерал, — спокойным голосом сказал Барон. — Готов обсудить условия капитуляции.

— Капитуляции? — удивился Громов и засмеялся. — Какие условия? Ты уже мой.

— Я хозяин города, — сказал Барон. — Я могу дать многое взамен…

— А мне не надо, чтобы ты что-то давал. Теперь я возьму всё сам.

— У меня в городе целая армия, — Барон посмотрел с какой-то гордостью. — Батальон полковника Григорьева, который занял Машзавод. Взамен на сыворотку он отправил часть своих сил со мной. Как только он поймёт, что я здесь, и он не получит сыворотку, то…

— У тебя есть сыворотка? — удивился генерал.

— Да он блефует, — сказал Гадюка. — Но в город пока лучше не соваться. Подождать, когда все сдохнут сами.

— Именно, — Громов повернулся к столу и начал там копаться. — Ты сильно нам навредил, Барон. Но теперь ты никто. С тобой покончено.

— Ещё не знаешь, с кем связался, — Барон пытался храбриться до последнего. — Я могу…

Громов быстрым шагом подошёл к нему и выбросил руку вперёд.

Барон громко заорал от боли и упал на колени, держась за лицо обеими руками. Между пальцев торчал карандаш, прямо в живом глазу. Кровь хлестала на пол.