— А теперь поговорим об условиях, — сказал Гадюка. — Это нужно хранить в тайне. Как только умники поймут, что здесь есть иммун, они начнут проверять на тебе всё, что им придёт в голову. Даже то, что тебе не понравится.

— Вы что, ими не командуете?

— В прошлый раз вмешался генерал Громов. Он скажет тебе речи о пользе твоей работы на человечество, но что тебе толку после всех тех опытов? Мы поступим иначе.

Он поднялся, подошёл к шкафу и достал пустую папку с чистыми листами бумаги.

— Сейчас Громов не готов получить ещё одного иммуна. Это долгое исследование, которое займёт годы, а он потребует результата здесь и сейчас. В том числе ценой твоей жизни. Ты готова платить такую цену?

А если они не возьмутся за неё, то заберут другого. Тот самый Объект 101, который после этого станет не нужен. Над ним продолжат эксперимент, и в этот раз он не выживет.

Но Гадюка этого не допустит. Только работу тоже нельзя останавливать.

— И что, они меня убьют что ли? — Лилия усмехнулась. — Убьют иммуна?

— Опыты, — сказал Гадюка. — Они будут проводить опыты и эксперименты, ведь у нас много направлений, а ты одна. Поэтому я засекречу твою информацию.

Он достал печать и стукнул ею по титульной странице папки. Там появилась отметка красными буквами: «Совершенно секретно. Допуск А+». Такой только у Громова и у самого Гадюки, и у тех, кого он допустит к сведениям. Но Громову необязательно знать об этом.

— Тебе нужно сдать кровь на анализ, — сказал он. — Но результаты будут только у меня. У меня есть один надёжный человек, который будет держать рот на замке. Мы исследуем твою кровь, подготовим вакцину и дождёмся возможности проверить. Это займёт много времени, но так ты не пострадаешь.

— Вы так за меня печётесь? — с подозрением спросила Лилия. — Или дело в чём-то другом?

— В другом, — согласился Гадюка. — Но это я пока не могу раскрыть.

— Это какие-то интриги, — сказала она. — Вы просто скрываете меня от генерала? Сами хотите заполучить вакцину?

— Зачем она мне? — Гадюка потёр виски. Придётся частично раскрыть, чтобы она помалкивала. Не убивать же её, в самом деле? — У нас есть человек, для которого мы смогли обратить процесс заражения.

— И как давно он был заражён?

— Год, — сказал он. — Он был зомби. И мы смогли его вернуть. У подростков процесс заражения протекает иначе. И он обратим.

Лилия замерла и открыла рот, будто хотела что-то сказать, но промолчала.

— Сейчас мы проверяем, будет ли его кровь содержать антитела по истечению времени, — продолжил Гадюка. — Но медленно, чтобы не навредить ему, так как он очень ценный. Единственный экземпляр. Появишься ты — Громов прикажет возобновить над ним опыты, во время которых он может погибнуть. И знаешь, я пойду на всё, но этого не допущу.