План по обогащению сам собой вырисовывался в голове. И моя поездка в деревню обещала быть не только лишь ознакомительной. Тем временем машина затормозила, ознаменовав наше прибытие.

Деревня Морозовка встретила нас тишиной и размеренным течением жизни, словно застывшей где-то между прошлым и настоящим. Узкие, но крепкие дороги были уложены неровными булыжниками, а по их краям стояли старые деревянные дома, покрытые тёмной, потрескавшейся краской. В некоторых местах доски были заменены свежими, но таких домов было немного.

Во дворах паслись куры, лениво переругиваясь друг с другом, а несколько коров жевали сухую траву за деревянными оградами. Печные трубы лениво дымили, выдавая присутствие жизни в этих старых домах. Где-то вдали стучал топор, кто-то колол дрова.

Несколько детей, заприметив нашу машину, сперва замерли, а затем бросились прятаться за заборами, исподтишка поглядывая на нас. Старухи у колодца тоже настороженно замолчали, оценивающе разглядывая меня.

— И вправду! Не похоже на процветающую вотчину, — пробормотал я, разглядывая облезлые фасады домов и скудные огороды.

Григорий кивнул, но промолчал.

В этот момент к нам навстречу вышел мужчина. Высокий, жилистый, лет семидесяти, с проседью в бороде и внимательными серыми глазами. Одет он был просто, но аккуратно: плотная рубаха, подпоясанная ремнём, удобные сапоги.

— Это староста? — спросил я у Григория.

— Семен Петрович, — уточнил он.

Староста остановился, скрестив руки на груди, и внимательно осмотрел меня с ног до головы.

— Значит, прибыли, — медленно произнёс он. В голосе не было ни радости, ни злости, только настороженность. — Барон Морозов собственной персоной.

— Ага, я, — хмыкнул я. — Не ждали?

— Не ждали, — прямо ответил староста. — Морозовы давно перестали интересоваться своей землёй.

— Ну, считай, я решил сломать традицию.

Мужчина продолжал смотреть на меня, словно пытаясь заглянуть в душу. Я ответил ему той же монетой, уверенно и спокойно.

— Покажите мне деревню.

Семен Петрович хмуро кивнул, но всё же развернулся и повёл меня по деревне.

— Сами видите, господин барон, — начал он, обводя рукой местность, — Морозовка уже не та, что прежде. Молодёжь почти вся разъехалась, старики остались, да и те не все. Работы нет, земли наши давно никто не ухаживал, а те, что остались обеднели. Леса рядом есть, но без рук толку от них мало.

Я внимательно осматривал деревню, отмечая, в каком она состоянии. Дома старые, многие на грани развала, кое-где крыши провалились, стены перекошены. Земли заросли травой, грядки редкие, хилые.