— Ну давай, попробуй!
Толпа заинтересованно двинулась за Коляном. Они подошли ко входу в подвал, и вот она, зловещая ручка. Ничем не примечательная, но отчего-то от неё веяло… чем-то нехорошим.
Колян фыркнул.
— Вот увидите, ничего не будет!
Он тянет руку, и… БУМ!
Громовой голос смачно выдал: «РУКИ УБРАЛ, ДЕБИЛ!»
Колян, не ожидавший такой подлости от неодушевлённого предмета, от ужаса подпрыгнул на месте, взмахнул руками, поскользнулся и с грохотом упал на пятую точку.
«Пшел отсюда, шелупонь двуногая!»
Из ручки раздался жуткий хохот, да такой, что у всех волосы встали дыбом.
— МАМКЕ ПОЖАЛУЙСЯ, ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ!
БУМ!
Из замочной скважины вылетела магическая искра и дала Коляна по лбу!
— АЙ! — взвизгнул он, отползая на карачках.
Остальные, потеряв всякую смелость, разом бросились бежать!
— Я ЖЕ ГОВОРИЛ, НЕ НАДО!
— ВОН ОТ СЮДА!
— ЧЁ ЭТО БЫЛО⁈
— БАРОН ЧТО, ПОСАДИЛ ТУДА ДЕМОНА⁈
На выходе толпа в панике споткнулась друг о друга и, как домино, завалилась на пол. Тем временем дверная ручка хихикнула и протяжно выдала:
— Идиоты.
С этого дня подвал обходили десятой дорогой.
После встречи со строителями я сразу же направился в свой кабинет. Григорий, заметивший мое направление, увязался следом. Как раз-то он мне и был нужен. Мне хотелось навести порядок в бумагах и долговых расписках.
Кабинет встретил меня угрюмой стариной. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь потрескавшиеся витражи, рисуя на дубовых панелях кроваво-багровые узоры. Тяжёлые портьеры, некогда алые, теперь напоминали запёкшуюся кровь. Воздух густел от запаха старого пергамента, воска и чего-то кисловатого.
— Начинаем археологические раскопки, Гриша? — я швырнул первую попавшуюся мне пачку документов на резной стол, отчего в углу взметнулось облако пыли.
Дворецкий вздрогнул. Его тень на стене изгибалась гротескно, будто пыталась сбежать от этого задания.
— Согласно привычке вашего покойного отца, все долговые обязательства хранятся в верхнем ящике секретера, — пробормотал он, тыча тростью в чудовище из красного дерева с десятком потайных отделений.
Я потянулся к этому «коробу». Дерево застонало, когда я потянул за ручку. Ящики один за другим стали выдвигаться сами, выплёвывая кипы пожелтевших бумаг. Один документ, обёрнутый в красный шёлк, упал к моим ногам.
— «Договор о вечной верности и выплате десятины… подписано в лето 7432 от Сотворения Мира…» — прочёл я вслух, разворачивая пергамент. — Интересно, этот долг ещё актуален? Кто наш кредитор? Кому мы клялись в верности?
Григорий побледнел, будто увидел призрака:
— П-пожалуйста, господин, не порвите… Это договор о верности императорскому дому!