— Мне нужны выходы на черный рынок. Немедленно! — прорычал я. — И не советую тебе использовать магию…

Но было поздно. Авторитет метнул огненный пульсар, который благополучно увяз в моем щите. Разозлившись, я подсек ноги здоровяка и с удовольствием врезал ему кулаком в челюсть. Это его малость охладило.

— Отвечай! — моим голосом можно было тушить вулканы. — Иначе инвалидом сделаю.

— Не знаю! Всё через посредников! Никто ничего не знает! — захрипел он, закрутившись, как червяк перед крючком. Но я держал его крепко.

— Врёшь, как дешёвый шарлатан, — я провёл лезвием по его щеке, оставляя тонкую красную полосу. — Последний шанс.

— Кира! Лавка сбыта! Она точно знает контакты. Она со всеми ведет дела! — выдохнул он. Лицо его покраснело, а в глазах поселился страх.

Плюм фыркнул, выпустив струю дыма в лицо Медведю. Тот закашлялся, вытирая слёзы.

— Если врешь — вернусь и сделаю из тебя коврик для прихожей, — пообещал я, швырнув нож в стену. Лезвие воткнулось в фотографию Караваева с надписью «Лучший инвестор бара».

Уже на выходе я обернулся. Бармен уже полировал другой бокал, будто ничего не произошло.

— Нападение на дворянина дорого вам обойдется. Помяните мое слово!

За дверью Плюм прыгнул на плечо, мурлыча от удовольствия. А в баре за спиной Медведь матерился, обещая мне адские муки. Смешной он, когда дрожит.

Тем не менее, мне больше не хотелось тут оставаться. Любая работа рано или поздно требует разрядки. А я очень устал. Да и мой источник был пуст. А его можно было восполнить только кутежом и искусством!

Порыскав в смартфоне, я отыскал подходящее заведение. Спустя несколько минут я уже был на месте.

Клуб «Шёлковые грёзы» встретил меня волной тяжёлого аромата жасмина и цитрусовых. Люстры из венецианского стекла бросали на стены узоры, похожие на змеиные чешуйки, а бархатные диваны цвета спелой вишни манили утонуть в их мягкости. На сцене, окутанной сценическим дымом, танцевала почти голая девушка в топике из ярких перьев — каждый взмах руки заставлял их вспыхивать алым огнём. Красивая иллюзия.

Плюм прыгнул на барную стойку, сливаясь с подсветкой, и зашипел на бармена. Тот, не моргнув, налил мне виски в бокал с позолотой по краю.

— «Слеза дракона», 30 лет выдержки, — сказал он, будто предлагал мне эликсир богов, а не напиток, от которого наутро просыпаются в канаве.

Я кивнул, залпом осушил забористое пойло и отправился к диванам. Откинувшись в полумраке ложи, я стал наблюдать за красотками, что кружились вокруг шестов. Одна из девушек приблизилась к краю сцены, и перья из феникса рассыпались в дым, оставив её грудь в нитях серебряного бисера. Публика завыла, швыряя купюры под ноги.