— Ну хоть ты меня не предашь, — пробормотал я, плюхаясь в одежде на простыни. Ноги тянули вниз, как якоря, но сил закинуть их на матрас не было. Грязь с пяток осыпалась на ковер, рисуя карту моих сегодняшних «подвигов»: тут стройка, там подвал, тут големы…

Я уткнул лицо в подушку, пытаясь заглушить гул в висках. Веки налились свинцом, но мозг, предатель, продолжал крутить кадры дня: плита на ноге строителя, ругань ручки, утюг с его грустным паром…

— Завтра, — пообещал я вслух пустоте, — куплю себе гамак. Или гроб. Что дешевле.

Сон налетел внезапно, как вор, крадущий последние крохи сознания. Последнее, что я успел подумать — «Хорошо, что Плюм рядом.» — но мысль оборвалась, растворившись в чёрной бездне.

Рука свесилась с кровати, пальцы едва касались пола. Где-то вдали, сквозь сон, донёсся скрип гладильной доски и шипение Утюга — видимо, их отношения переходили в новую стадию. Ручка на подвальной двери материлась вполголоса, но её слова тонули в храпе, который уже раскатывался по комнате, как гром.

Даже сны не стали убежищем. Мне снилось, что я гладил дракона тем самым Утюгом, а Караваев подавал мне пиво через решётку темницы. Но хоть во сне — отдохнул…

Профессионалы не оставляют следов. Не хрустнет пол под ногой, не скрипнет дверь — только тень, скользящая по стенам, как дым. «Тень» — так звали его в гильдии убийц… Он проник в дом через окно гостиной, даже не шелохнув занавеской. Его костюм, черный, как совесть демона, сливался с мраком. В руке мерцал клинок из эфирной стали, рассекающий не только плоть, но и чары.

Он бесшумно проскользнул в коридор. В соседней комнате горел свет. Тень прижался спиной к стене, сел на пол и через маленькое зеркальце, заглянул внутрь.

У плиты стояли двое — мужчина в заправленном фартуке и женщина с ложкой в руке. Они даже не догадывались, что над ними уже натянута незримая петля.

— Наверняка, опять в подвале ковыряется, — проворчала она, помешивая густой суп. — Ночью бы спал, как люди.

— Барин… своеобразный, — осторожно ответил мужчина, полируя бокал. — Но без его «ковыряний» мы бы до сих пор соломой крышу кроили.

Тень усмехнулся в темноте. «Своеобразный» — значит предсказуемый. Дверь в подвал станет последним шагом этой миссии. Караваев не прощает ошибок, — напомнил он себе, вспоминая ледяной взгляд нанимателя. Тот требовал голову «барина», а за провал обещал вырезать ему сердце.

Он двинулся бесшумно, огибая скрипучую доску у двери. Тень за спиной плыла следом, словно верный спутник. Лестница к подвалу зияла в конце коридора. Несколько секунд тишины, и он уже спускался по ступеням к двери. Убийца достал отмычки, но ручка внезапно дёрнулась.