Вайсман вместе с Сильвестром нашелся на заднем дворе, если это место так можно назвать. По-моему это было похоже больше на помойную яму.

Потрепанный охранник болтался в воздушной петле и блеял что-то про незаконное удержание. Слова-то какие умные, интересно, где услышал?

— С сегодняшнего дня я ваш новый хозяин, — веско сказал я, оглядев высунувшихся из сараев работничков. — Мне нужен полный отчет по текущим делам, кто чем занимается, сколько получает и какую должность занимает.

— Тут все хорошо, не беспокойтесь, ваше сиятельство, — нерешительно промямлил Баранов. — Каждый занят делом. Сыты, обуты.

— А вот с этого момента поподробнее, — я сдвинул брови. — Документы, сейчас же!

И все забегали. Ух, как это было забавно. Напоминало какое-то нелепое представление, когда людям поручили сделать видимость работы, но при этом ничего не сделать.

Баранов пригласил меня в свой «кабинет». Унылое помещение с пятнами краски и гнилыми досками. Зато с большим столом, девственно-чистым.

Я затребовал все бумаги по работникам и финансовые отчеты. Баранов недовольно поупирался, но я был предельно настойчив.

В итоге все обстояло так, как я и думал. Доходы расползались по трем карманам, прибыли почти не было. Управляющий пытался меня убедить, что лето выдалось дождливым, но быстро сник. И уже минут двадцать стоял, как перед эшафотом. Бледный, но гордый.

Еще к нам заглядывал какой-то парнишка. В отличие от остальных он выглядел даже прилично, по крайней мере, опрятно. Он порывался что-то сказать, но Баранов цыкал на него, и парень исчезал.

— Кто это? — спросил я, оторвавшись от замызганных книг.

— Да не смотрите на него, вечно лезет, куда не просют. То здесь не так, то эдак не туда. Замучил, сил нет. Уволить бы его, да сын друга, — скривился Баранов, пытаясь под разговор спрятать одну из тощих папок.

— Документы положите на стол, позовите умника, а сами сходите, соберите рабочих. Поговорю с ними. И чтобы без шуточек!

— Будет сделано, ваше сиятельство, сию минуту! — Баранов испарился, а вместо него передо мной предстал парнишка.

Светлые, как солома, волосы, стояли торчком, нос картошкой, здоровенные глазищи.

— Вызывали?

— Как твое имя?

— Степан я, Крупицын, — оробев, сказал он. — А вы тут теперь главный?

— Я, а что? Есть предложения? Говорят, ты умничаешь много да не по делу.

— Какое там не по делу! — обиженно сказал он. — Я уже год пытаюсь им сказать, как нужно зерно выращивать, а они смотрят на меня, да у виска крутят.

— А ты, значит, в этом разбираешься? — прищурился я.

— Конечно! У меня природные способности.