Вид у него был грозный. Хищный взгляд, орлиный нос и бакенбарды, больше похожие на мех животного, чем на настоящие волосы. Костюм на нем сидел идеально. Даже складки на брюках, казалось бы, были выверены по линейке.

Остальные произвели на меня такое же сильное впечатление. По моим скромным подсчетам стоимость их нарядов и украшений была вдвое, а то и втрое больше, чем цена за поместье Петровского.

А вот нотариус выглядел так себе. Нет, он пытался соответствовать приличному обществу, в котором находился, но его одежда далека была от идеала. Потертые манжеты сильно контрастировали с индивидуально сшитым костюмом.

Я покосился на свой костюм и мысленно улыбнулся. Надеюсь, я произведу впечатление.

— Вы готовы? — громким шепотом просил Вайсман.

— На все сто! — я оскалился.

И мой помощник открыл дверь.

Двенадцать пар глаз уставились на меня, мгновенно оценили, повесили ярлыки и сделали выводы. И ни один из них не был довольным.

Еще бы, ведь мой костюм сильно отличался от того, к чему они привыкли. Глухой пиджак с мелкими пуговицами наискосок, воротник-стойка и едва заметная алая сорочка. А еще серебряная цепь от шеи до плеча. Эполеты не успели сделать, но ничего. Хотя для присутствующих и такое практически шок-контент, ведь привыкли они к обыкновенным тройкам. А тут! К слову, все пришлось покупать за свои деньги, скопленные за время учебы.

Оглядев сидящих, я мысленно заржал, не выдав себя ни единым мускулом.

Аристократы в первую секунду поджали губы, а потом растянули их в ледяных улыбках. Все, кроме представителя императора. Он как сидел ледяной статуей, так и остался, мазнув по мне взглядом.

У остальных не было выбора, ведь с хранителем нужно было иметь хорошие отношения. Мне это уже объяснил Вайсман. Статус и все такое.

Я скупо кивнул всем, сел напротив нотариуса и величественно махнул ему рукой.

— Итак, мы с вами собрались для оглашения завещания покойного Владимира Михайловича Петровского, — начал Артем Сергеевич и развернул плотный конверт. — Я, Петровский Владимир Михайлович, находясь в здравом уме и твердой памяти, являясь Хранителем камня Королей, действуя добровольно, на случай моей смерти. Настоящим завещанием делаю следующее распоряжение.

Нотариус на мгновение замялся, проскальзывая глазами дальнейший текст, а потом глянул на меня и едва заметно кивнул.

— Сим документом я подтверждаю, что Козырев Александр Николаевич является моим сыном и наследником всего моего движимого и недвижимого имущества, в том числе и камня Королей, — он торжествующе обвел всех взглядом. — Дальше, думаю, читать нет смысла, и так все понятно. Поздравляю, ваше сиятельство. Вы вступите в наследство сразу же после передачи вам документов и после того, как камень Королей признает вас.