— Как ты? — спросил я Козю.

— Да фигня, — отмахнулась она. — Даже не раздевали. Подошёл киб, поводил сканером, взял кровь и всё. Но этот дядька как-то странно завёлся. А что за маркер, которого у меня нет?

— Не знаю. Я думал, до контрацепт-импла в интерах ничего не ставят. Типа если забрать раньше, то молодь чистая. Но я могу просто не знать, в школе, как ты понимаешь, такое не рассказывают.

Вернулся прем, морда злая.

— Этот креонов высирок хочет полкило, прикинь? Это нормально вообще?

— Не знаю, ты мне скажи.

— Обычно мы за своих даём десятку с носа. Но он упёрся, говорит, девка подозрительная, незареганная нормародка, неизвестно откуда взялась, может быть в розыске…

— Вот мудак.

— И не говори. Что делать будем? Мы тебе благодарны, конечно, но не на полкило, извини. Да у меня и нет столько с собой. Сливаемся? Жила же она раньше без айдишки-то?

— На, отдай ему, — я протянул Дербану стопку карточек.

— Уверен, Ковыряла? За одну худющую девку?

— Тиган, не надо… — дёрнулась Козя, но я придержал её за плечо.

— Уверен.

Ну вот, я опять на голяках. Да что ж такое!

Козя прижимает к себе айдишку и светится, как лампочка. Я иду рядом и чувствую себя дебилом. Ну ладно Таришка, которая сдохла бы в муках. Мне, после того как Марим описал, что вершки с «мясом» творят, кошмары снились, реально. Кроме того, Таришка моя девчонка, вместе росли в интере, и слить её было как-то не по-пацански, что ли. Но Козя мне, в общем-то, никто. Её единственное достоинство — это отсутствие тех достоинств, что есть у Таришки, благодаря чему мелкая пролезает в вентканалы. Но в городе нет столько вентканалов, чтобы пролезание в них отбило на заказах полкило токов. Лом обычно проще происходит, без такого экстрима. Большинство дверей имеют замки, и вскрыть их не так уж сложно (только не говорите это моему арберу, а то он мне процент порежет). Помощница дичайше дорого мне обошлась, при том, что Дербан прав — она жила без айдишки раньше и прожила бы ещё. Ну да, доступ только к старым пищематам, но с голоду вроде не помирает (хотя и худая, как оптокабель). Зачем я отдал полкило? Это почти всё, что у меня было! Если бы отказался, девчонка даже не обиделась бы, уверен. Расстроилась бы, само собой, но полкило есть полкило, каждому понятно, что это не конфетами поделиться. Не понимаю себя. Как-то само собой получилось, что ли.

— Тиган, — сказала Козя, когда мы дошли до восемнадцатого. — Ты себе просто не представляешь, что ты для меня сделал.

— Да ладно тебе. Просто айдишка. Они у всех есть.

— Именно. У всех, кроме меня! Тебе не понять. Я словно была никто! Точнее, как будто меня вовсе не было! Словно я не человек, а так, призрак своей мамы!