— Какая активность? — затупил я.

— Половину ночи машина на рессорах раскачивалась, хотя она довольно тяжёлая. Наверное, подземные толчки…

Козя потемнела щеками, но не отвернулась, а только заулыбалась довольно. Ну да, мы, наверное, немного увлеклись. Надеюсь, хотя бы звукоизоляция у модуля хорошая.

Не знаю, как относиться к случившемуся. С одной стороны «ну, подумаешь, потрахались». С другой…

Когда мы закончили раскачивать машину и лежали обессиленные, любуясь огромной луной в окне, я сказал:

— Сейчас ты должна гордо заявить что-то типа: «Это ничего не значит, просто перепих».

— Вот ещё! — тихо фыркнула Козя. — Даже не надейся. Это Шоня тебе такое говорит? Нет, не отвечай, не хочу знать… Ещё как значит! Я два года об этом мечтала!

— Но, дро…

— Да, всего лишь «дро», помню. Но ты прекрасно знаешь, Тиган, что ты для меня куда больше, чем «дро». И то, что сейчас было, это больше чем «просто потрахались». Что бы там ни было дальше, я эту ночь на всю жизнь запомню, ясно?

— Э… Ну да. Понял. Наверное.

— Вот и всё. Спи теперь!

Смешная.

После завтрака стали собираться в дорогу. Скриптор, преодолев заметный приступ жадности, всё-таки отдал мне книги про леталки. Попросил «вернуть по возможности», хотя явно понимает, насколько это маловероятно. Подарил от щедрот горелку на бензе и этого самого бенза бутыль. Мы отошли к нашей повозке, он поставил устройство на капот, быстро разобрал, показал, как устроено и как использовать. Оказалось, простая, но отлично продуманная конструкция. Ручной насос создаёт давление в бачке, пары бенза идут в конфорку… Прикольно сделано!

— Это называется «примус», — пояснил Бокамосо. — Сможете заваривать лапшу на привалах, не расходуя электричество. Я вам дам с собой запас, мне ещё привезут. Всё не сухомятку жевать.

— Спасибо, — сказал я, немного удивляясь такой доброте.

Мужчина оглянулся, убеждаясь, что Козя далеко и нас не слышит, и спросил, понизив голос:

— Ты же не обидишь мою девочку, Ковыряла? Она тебя очень любит, я вижу.

Я не понял, с фига ли Козябозя «его девочка», если он ещё недавно о ней знать не знал, но не стал обострять:

— Само собой.

В конце концов, зачем бы я стал обижать Козю? Она ведь мне дро.

— Ты вроде хороший парень, — вздохнул Бокамосо. — Я ничего не могу сделать для дочери, это очень… тяжело.

Я не знаю, что тут тяжёлого, мало ли для кого я ничего не могу сделать? Но покивать, типа соглашаясь, нетрудно. Все эти нормародские загоны… Чем дальше, тем больше радуюсь, что вырос в интере. Там были свои напряги, не без того, но зато всё понятно, без фигни.