— М-мы торгуем! Торгуем! Их корабли есть в порту! Я знаком!.. Знаком с ювийцами! Господин Эйдан, я не хотел… Прошу, господин, у меня дочери… Молю вас…
Я не стал дослушивать и взмахом меча оборвал его жизнь. Воцарилась тишина. Я обернулся и в угасающем свете дня оглядел корабль, усеянный трупами.
— Да чтоб тебя! — сорвался на крик я и со злостью швырнул меч за борт. — Как же это всё надоело!
Я медленно выдохнул, стараясь успокоиться. Ещё ничего не закончилось. С кораблём мне не управиться, поэтому надо было убраться отсюда и уничтожить все улики.
Вернувшись в капитанскую каюту, я опустился рядом с Рони и попробовал влить в него целительскую энергию, однако ничего не произошло. Он был в полном порядке — просто спал глубоким сном.
Выйдя из потока Мрака, я принялся рыться в шкафчиках. Здесь было полно бухгалтерских бумаг, каких-то заметок и писем. Наконец я нашёл два небольших мешочка с монетами: семь золотых и около двадцати сребреников.
Затем заглянул в трюм и нагрузил шлюпку едой, питьевой водой, небольшим запасом одежды и парой мечей с кинжалами. Обшарив напоследок труп Якифа, я разжился компасом.
Отыскав масло, вылил всё на палубу, не забыв раскидать повсюду сухие ткани. Затем спустил шлюпку на воду, перенёс Рони и поджёг корабль. Пока огонь не захватил всё, я быстро забрался в шлюпку, обрезал верёвки и, ухватившись за вёсла, с силой оттолкнулся от борта.
Через несколько минут языки пламени уже лизали мачты и паруса. Густой чёрный дым поднимался к небу, окрашенному багровым заревом заката. Треск горящего дерева смешивался с шумом волн. Пылающий корабль становился всё ярче, бросая зловещие отблески на поверхность моря.
Я опустил вёсла в воду и начал грести, увлекая шлюпку на запад.
Глубокой ночью, когда усталость взяла своё, я ненадолго задремал. Разбудил меня внезапно начавшийся ливень, беспощадно заливающий нашу утлую шлюпку. Пока я торопливо вычерпывал воду, Рони даже не шелохнулся — он продолжал безмятежно спать, никак не реагируя на разбушевавшуюся стихию.
С первыми робкими лучами солнца небо очистилось, и дождь сошёл на нет. Наскоро перекусив вяленым мясом и сверившись с компасом, я уселся за вёсла. Плыл почти не делая передышек, стремясь как можно скорее достичь спасительной земли.
Рони проснулся лишь в середине дня. Сначала он беспокойно заворочался, пытаясь приоткрыть глаза под немилосердно палящим солнцем, но тут же отвернулся, уткнувшись лицом в днище шлюпки. Долгая минута прошла в молчании, прежде чем он спросил хриплым, надтреснутым голосом:
— Голова раскалывается… Где мы?